Страница 46 из 143
— Смотри сам. Те, кого он прикрывал, смогли сбежать. Утащили на плечах раненого довольно упитанного Смирнова и два чемодана с бумагами и металлом. Парень, который способен спасти группу, стоит ожидать, что достаточно крут, чтобы спасти свою задницу. И представляет определенную ценность. Такими парнями не разбрасываются.
— Отсюда вытекает следующая проблема, — задумчиво протянул Виктор Петрович, — С ним придется послать связного. Или будем учить его работать с рацией и нашими шифрами?
— Учить англичанина секретной технике не дадут точно. Да и времени на это нет. Подберем кого-нибудь из добровольцев по заявкам.
— Кого не раскусят с первых слов? Мы возвращаемся к источнику всех проблем. Нам все-таки придется отправить за ленточку не местного, пусть и в сопровождении подготовленного агента с легендой. Шпионов ловят не только на произношении. На знании сказок и анекдотов, например. На локальном жаргоне.
— Когда мы говорим между собой, наши шутки не всегда жены понимают, — сказал Степанов.
— Жены?
— Жены.
— Ты сейчас подал очень хорошую идею, — Виктор Петрович широко улыбнулся, — Впору кричать «Эврика».
— Про жен?
— Да. От женщины в мужском кругу не ждут, что она будет все понимать.
— Ее в женском раскусят.
— Нет, если в женском кругу на нее будут смотреть как на выходца из мужского круга.
— Найти женщину, которую примут в мужском кругу, но не примут в женском?
— Да. Бой-бабу, которая живет в общаге, работает с техникой, бьет морды мужикам и не может даже бутерброд приготовить. И не русскую. Культурный код, вот термин прицепился, у западных европейцев намного ближе к английскому, чем у русских.
— Сможешь найти такую в пределах нашего Скандинавского округа?
— Если речь идет о радистке, то в Стокгольме есть училище радиоэлектроники. На каждом потоке есть женская группа. Английский они знают поголовно, рацию соберут из чего угодно, живут, да, в общагах. Среди них, конечно, есть и спортсменки. Внешне скандинавка сойдет за англичанку лучше, чем русская.
— Отлично. А я пока покажу Смиту глубинную нестоличную Россию. Он после театра попросил, для полноты картины.
— Каким образом?
— Возьму его с собой в деревню к маме. Я в понедельник как раз заявки подал на самолет и командировочные. Сегодня Кононов приказал исполнить.
— Ты уверен, что стоит?
— Конечно. Он нормальный мужик, такой же, как мы. Кононов поддержал, теперь уже обратного хода нет.
— Не сказал бы. Англичане вообще другие. По манерам он потомственный интеллигент, а то и аристократ. Таких надо в оперу водить. Ему же понравилось?
— Он в восторге. Но по сути он не какой-то буржуй зажравшийся, а простой мужик как мы. Всю жизнь работает с бумагами, но за приключениями может хоть за море свалить. За свою бабу любому черту пасть порвет, в беде сам погибать останется, а товарища выручит.
— Простой мужик? Который, сам говоришь, смотрит на особо опасного бандита как на говно и говорит «пшел вон, холоп»?
— Конформист. Делает то, что, как он думает, у нас тут принято.
— И что ты ему там предложишь, у мамы в деревне?
— На охоту сходим, или на рыбалку. С молодежью в футбол сыграет, у англичан футбол национальный спорт. На танцы сходит, с девушкой познакомится, тут же из-за нее подерется. В баньке попаримся, пива местного выпьем, под баян споем.
— Не выгорит.
— На что спорим?
— Ящик коньяка.
— Принято.