Страница 43 из 143
— А король Михай в Румынии? Кавалер ордена Победы, наш человек. А король Олаф в Норвегии? Тоже старый антифашист. Английская королева в принципе из той же эпохи, если до сих пор жива.
— Ты еще скажи, что он принц.
— По манерам может быть и принцем. По возрасту не подходит.
— Света, ты покушала? — первым делом спросил папа, — Или снимать корсет и кормить?
Ни потекшую тушь, ни разрез на платье, который девушки сцепили булавками, папа не заметил вовсе, как Светлана и предполагала.
— Мадонна миа! — всплеснула руками мама Катерины, заметив, что платье не очень чистое, — Ты как по полу валялась! Вот все девочки как девочки, а у тебя постоянно жопа рвется к приключениям, простите за мой французский.
— Прекрасная сеньора, — галантно ответил Степанов, — В нашем мире обычно приключения рвутся к жопам. Независимо от возраста.
— И не говорите. Как вспомню себя в ее годы, страшно становится. Называется, сходили в оперу! И чего мне дальше от нее ждать?
— Представления к «За отвагу»…
— Что? Катя!
—… и нашей рекомендации в любой ВУЗ. Какие есть пожелания?
— В ваш, — сразу же ответила Катерина.
— Мне тоже? — спросила Светлана.
— Конечно!
— Тогда я тоже хочу к вам. Я три с половиной языка знаю.
— А я в Калабрии знаю много кого, — сказала Катерина.
— Катя! — воскликнула мама, — Ты же собиралась в «Дружбу народов»! Подумай, что скажет дядя Винченцо?
— «Не стреляйте, я сдаюсь»?
— Господи, Катя!
— Прощайте, сэр рыцарь! — Катерина элегантно сделала книксен, поднимая пальцами воображаемый подол воображаемого классического платья.
— Прощайте, Ваше Высочество, — Уинстон, сравнив дочку с принцессой, одновременно сделал комплимент и маме, намекнув, что она королева.
Он заложил левую руку за спину и церемонно поклонился, снимая правой воображаемую шляпу.
Катерина не сдержалась, подскочила к нему, обняла и поцеловала в губы. Уинстон затянул поцелуй, элегантно поддерживая девушку за спину.
Светлана скромно поцеловала женатого Степанова в щеку, сделала шаг назад и сказала:
— Мы ведь не прощаемся, правда?
— Встречаемся завтра, едем за платьем, — подтвердил Степанов.
— И фотографии проявим. Я там на последние кадры щелкнула кое-кого.
По пути обратно Уинстон долго думал, а перед возвращением в камеру задал вопрос.
— Вы можете показать мне, как живут простые люди? Это, наверное, проще, чем достать билет на премьеру? Нельзя получить представление о стране, глядя только на высшее общество.
— Конечно. Тебе рабочих или крестьян?
— Крестьян, — выбрал Уинстон.
Он с детства считал, что крестьяне еще более темный народ, чем рабочие, и для них шаг наверх это просто прийти босиком в город и устроиться на любую грязную и низкооплачиваемую, но городскую работу. А рабочие это что-то вроде лондонских пролов. Приложение к станку с прокисшим пивом по будням и дракой после футбола по праздникам. Они, должно быть, везде одинаковы.