Страница 77 из 87
16. Глава. Обитаемые подземелья
Уинстон отошел на шаг в свой тоннель, чтобы не попасться на глаза машинисту, но посмотреть, что за поезда тут ходят. Посторонний человек в гражданской одежде на линии это ЧП, а силуэт в тоннеле это скорее всего кто-то из своих.
Мимо пронесся поезд с локомотивом без кабины для машиниста и открытыми вагонетками, загруженными холщовыми мешками. Почтовое метро.
Не каждый лондонец знал, что в городе уже лет шестьдесят работает отдельное метро для перевозки почты. Одна линия и восемь станций под крупнейшими почтовыми отделениями. То есть, минимум одна линия и восемь станций. С тех пор, как напечатали ту книжку с картинками про лондонское метро, которую Уинстон читал в детстве, прошло полвека. Наверняка в эту сеть давно уже интегрированы Министерства и железнодорожные вокзалы. Но, судя по еще королевским клеймам на рельсах, это как раз тот самый, первый тоннель. Он пересекает Лондон с востока на запад.
Куда теперь, налево или направо? Где-то рядом станция. Какая? Хотя какая разница? Вылезать из-под земли в почтовом офисе такая же неважная идея, как вылезать из-под земли на вокзале Ватерлоо или во Дворце Юстиции. А не вылезать из-под земли идея еще хуже. Как тоннели метро пересекаются с гражданской подземной инфраструктурой, не считая ставшую неактуальной ливневку?
Он привык к местному звуковому фону и понял, что слева больше шума, чем справа, и слышатся человеческие голоса. Осторожно пошел налево. Тоннель, перрон двери лифта. Грузчики складывают мешки в вагонетки.
Визг! Собачий визг и хохот двух человек.
— Ушла, черт бы ее побрал!
— Чем ты ее?
— Гайкой.
— Снайпер!
— Да какое там, ушла же.
— Пусть попробует мимо капкана пройти на трех ногах.
Грузчики загрузили поезд и уехали на лифте. Уинстон остался в тоннеле один.
Если этот мужик кинул в собаку гайкой, или, скорее, выстрелил из рогатки, то это не сторожевая собака, а бродячая. Наверное, где-то в подземельях еще живут потомки недоеденных в войну дворняг. Но они не ходят на почтовые станции путями сотрудников. И есть им тут нечего. Где-то должен быть выход на поверхность или в подвалы, или где еще может кормиться собака. Или она ест крыс? Но в почтовом метро крыс нет. Это в канализации они находят какую-то условно съедобную органику, а здесь никакой еды нет. Если только они ходят на склады грызть посылки.
Поездов можно не бояться. Машинистов и пассажиров у них нет. Передавать сигналы вида пуск-стоп-скорость через рельсы можно, а вот видео с камеры нельзя. Главное — не попадать под колеса. Стоп. Здесь еще должны быть стационарные камеры. Джулия учила, как их искать. Где самые важные зоны, и откуда они лучше всего просматриваются? Да, и под землей зоны, который есть смысл контролировать камерами, должны быть освещены.
Слева перрон, лифт, оба пути. Четыре камеры открытого монтажа. Мертвая зона вдоль пути ниже перрона. Придется ползти на четвереньках, перрон низкий. Дальше освещенное место, сложные стрелочные механизмы, развилки минимум на три направления. Итак, где была собака, если не с этой стороны от грузчиков?
Вот она. Глаза уже успели привыкнуть к полутьме. Дальше по одному из тоннелей, уходивших вправо, сидела тощая грязно-серая собака, ростом едва по колено человеку.Наверняка есть еще камеры, которые показывают оператору наверху фактическое состояние стрелок. Если бы Смит был оператором, он бы хотел быть уверенным, что стрелки действительно переключаются куда положено. Проскочить незаметно не получится. Надо дождаться поезда и бежать.
На пункте управления станции почтового метро Маунт-Плезант четыре больших монитора показывали шестнадцать каналов с камер наблюдения. Очередной поезд выехал из восточного тоннеля и транзитом проследовал через станцию в западный. Экраны стояли слева от диспетчера, а прямо перед ним красовалась схема линий два на четыре метра, где разноцветные лампочки показывали состояние стрелок и движение поездов.
Диспетчер увидел, как поезд проходит по щиту с лампочками и краем глаза отметил соответствующее движение на камерах. Показалось, что кроме поезда там двигалось что-то еще. Он повернулся к мониторам, но ничего нового не обнаружил. Наверное, летучая мышь проскочила перед объективом. Или какая-нибудь бумажка вспорхнула в потоке воздуха от поезда. Может быть, даже собака попала в объектив, но это вряд ли. Полуслепые подземные собаки боятся поездов, отлично их слышат и убегают с пути заранее.
Уинстон побежал за собакой как Алиса за белым кроликом. Обычно человеку сложно догнать собаку, но эта хромала на заднюю лапу. Тоннель. Рельсы ржавые, освещения нет. Впереди стена. Дощатая стена.
Он остановился и посветил на стену фонариком. Раненая собака, похоже, воспринимала бегущего за ней человека как преследователя и бежала в свое безопасное логово. В дырку под стеной. Кто-то выломал кусок доски ударом со стороны почтовой станции и поставил сразу у дыры пружинный капкан. Собачатина и в войну не считалась деликатесом, но все-таки, какое ни есть, а мясо, еще и бесплатное. Вряд ли грузчики на почте едят говяжьи стейки и свиную вырезку.
Щелк! Испуганная и хромая собака не смогла протиснуться мимо капкана. Стальные челюсти захлопнулись у нее на здоровой задней лапе.
Уинстон не любил собак. В Лондоне давно не осталось собак как домашних или охотничьих животных, а бездомные закончились еще раньше. Последних доели в Третью Мировую, а в рацион лондонцев они вошли чуть ли не во Вторую. Выжили только овчарки, доберманы и прочие бультерьеры на государственной службе. В детстве говорили, что собака друг человека. Но всю сознательную жизнь он видел, какому человеку друг собака, и эта дружба не вызывала у него ни малейшей симпатии.
Собака жалобно скулила. Она тоже всю жизнь считала, что человек ей не друг. Сейчас этот высокий темный силуэт поднимет камень и разобьет ей голову.
— Стой, не дергайся, — сказал Уинстон.
Присел рядом, посветил на капкан. Не самый сложный механизм. И не самая тугая пружина. Не на медведя же. Привязан тонкой цепью к рельсам.
— Тебя зовут Белый Кролик и ты ведешь меня к выходу, — сказал он собаке, разжав капкан, — Ничего личного, только бизнес.