Страница 53 из 87
— Конечно, пойдем. Что будем слушать?
— «Авраам и Мэри», американскую историю любви.
Для американских продюсеров стал хорошей традицией «новогодний чёс» в Лондоне. Дома Рождество уже прошло, а тут еще царит праздничное настроение, во всяком случае, у платежеспособных масс. На этот раз из-за океана приехал новый мюзикл «Авраам и Мэри» про президента Авраама Линкольна и его жену.
История Океании гласила, что всей полнотой власти обладает Великая Ложа. Под ее прямым управлением находятся как минимум, Федеральная Резервная Система, Генеральный Штаб вооруженных сил и Центральное Разведывательное Управление. Раньше эти структуры работали только на США, но после того, как была учреждена Океания, перешли из провинциального подчинения в государственное. В остальном простым людям не положено было знать лишнего об устройстве государственных институтов. Пролы наверняка считали, что Большой Брат управляет Океанией в целом.
Уинстон знал, что все провинции имеют свои органы управления, которые медленно, но верно приводятся к общим стандартам на основе американских. Министерство Правды придерживалось точки зрения, что Океания всегда была такой, как в настоящий момент, поэтому при каждой реформе старые названия заменялись на новые. Стратегически курс лежал в направлении «Океания была такой, как сейчас, с начала цивилизации», но он входил в легкое противоречие с памятными датами революции и ее героями.
Президент США в Эйрстрип Ван считался руководителем одной из многих провинций, хотя и самой значимой. Его выбирали специально обученные выборщики из числа номенклатуры. Судя по тому, что президенты там менялись часто, это была не особо важная должность. По-настоящему значимые и хорошо работавшие люди занимали свое место до тех пор, пока не уходили на повышение или на тот свет. Они, конечно, могли уйти и на пенсию, но когда сами посчитают нужным, а не через жалкие восемь лет.
Тем не менее, все американское пользовалось в Эйрстрип Ван большим уважением. Послушать историю про древнего президента пришла элита лондонского чиновничества. Даже те, кому «медведь на ухо наступил», как говорят русские. Больше половины зрителей-мужчин щеголяли черными комбинезонами, почти все остальные — синими.
Обычно в театр ходили в нормальных костюмах и платьях, но Бонни по своим каналам узнала, что в этот раз в честь личности главного героя дресс-код будет более официальным. Уинстон после этого подумал, не отказаться ли. С каждой встречи с черными он все больше их недолюбливал. Но Мерфи на охоте между делом проговорился, что тоже пойдет. Собирался и Стивен. Тогда почему бы и нет.
Синие и черные комбинезоны в качестве рабочей одежды для членов Внешней и Внутренней Партии появились всего лет десять назад. Большой Брат тогда обратил внимание на нескромные, буржуазные и даже проевропейские тенденции среди средних и высших партийцев. К тому времени жизнь после Третьей Мировой немного наладилась, и служащие взяли за моду соревноваться в стиле и цене костюмов.
Указ о введении комбинезонов в качестве рабочей одежды свалился как снег на голову. Первое время среди комбинезонов мелькали обладатели и особенно обладательницы нестандартных фигур в деловых костюмах. В течение полугода в комбинезоны упихали всех. Через пару лет Министерство Правды уже переписывало историю, изображая комбинезон исконно партийной одеждой. И заодно сообщая, что это именно Партия внедрила комбинезоны в авиации.
Некоторое время партийные кисло ходили как клоны. Особенно женщины, ведь комбинезон не позволяет скрывать недостатки фигуры. Впрочем, следом за армией, авиацией и флотом, и в Партию пришли традиции неуставных стилей в уставной одежде. Хотя низшие чины «синих» в этом не участвовали, они, и Уинстон в том числе, наблюдали за модными тенденциями на примере начальства.
Сначала соревнования по стилю одежды сменились на соревнования по стилю обуви, аксессуаров и причесок. Потом появились комбинезоны из «неуставных» материалов. Года два назад начались эксперименты с оттенками сначала черного, потом и синего. На текущий момент мужской «парадно-выходной» комбинезон потерял рукава и стал похож на классические брюки с жилетом. Под него, как и раньше, надевали белую рубашку с галстуком, но теперь сверху носили еще и пиджак под цвет брюк.
Женская мода продвинулась еще дальше. Молодые и красивые, а также молодящиеся и украшающиеся стали носить комбинезоны, максимально прилегающие к телу. Синие еще скромничали, а некоторые черные уже пошились из американского тянущегося материала и расхаживали по театру как обнаженные и покрашенные, с обязательными закрытыми черными туфлями на шпильках. И с алым шарфом Молодежной Антисексуальной Лиги на бедрах. Даже те, кто не молодежь, как бы одобряли запрет на секс для партийной молодежи, чтобы та не размножалась. В принципе, беспартийное население тоже бы эту идею поддержало.
Беспартийные члены семьи на официальные мероприятия одевались в приличные деловые костюмы, но в партийных цветах супруга. Жены черных — в черное, жены синих — в синее. Бонни купила и подогнала по фигуре темно-синие жакет и юбку примерно под цвет комбинезона Уинстона.
Ковент-Гарден имени Большого Брата стоял в новогоднем убранстве. С гирляндами, елками и рекламным плакатом Кола-Клауса. У входа толпилась публика. Подъезжали и отъезжали такси, служебные автомобили узнаваемых министерств, включая «Бентли» и «Роллс-Ройсы», сверкающие американские лимузины с американскими же номерами и разномастные частные машинки.
— Мы не слишком рискуем, идя вместе? — спросил Уинстон.
— Нисколько, — ответила Бонни, — Половина публики это теневики. А половина девушек в черных комбинезонах — любовницы черных, которые не состоят ни в какой партии.
— Разве так можно?
— Им можно. Нам нет.
На входе проверяли только билеты, а не паспорта. Все знали, что билеты в Ковент-Гарден нельзя просто купить. Их надо «доставать», а «доставать» могут только уважаемые люди, которых вахтеры не должны лишний раз беспокоить.