Опасный преступник (1986 - 1)

Пока все выпивали и закусывали, Плезенс коротко поговорил с разными сотрудниками наедине. Подошел и к Уинстону

— Хотел отдельно отметить Вашу работу, Смит, но решил, что не буду вызывать зависть, — сказал он, — Ваши Роберт и Патриция подписали практически без замечаний. В прошлый раз мы от них еле отбились. Роберт изображает из себя простодушного ковбоя, но на самом деле он довольно опасный противник.

— Могли бы не подписать? — спросил Уинстон.

— Вопрос не в том, подпишут они или нет, а в том, чего нам это будет стоить.

— Что случилось с Джоном? — спросил Уинстон, — Если сейчас прошло хорошо из-за меня, то в прошлый раз плохо из-за него?

— Подавился косточкой в осетрине, — ответил Плезенс.

— У осетра нет косточек, это хрящевая рыба.

— Вы хорошо учились в школе. Джон, кстати, тоже был отличником.

— Скажите честно. Или там какая-то совсем грязная история? Тогда почему такое явно липовое объяснение?

— Не грязная. Глупая. И объяснение не липовое. Роберт и Патриция здесь не первый раз. И не второй. Они всегда предлагают гиду сделать какую-то рискованную глупость за деньги.

— Вы меня не предупредили.

— Вас? Маугли, воспитанного «клейморами» на складе боеприпасов? Специально предупредить не делать глупостей? Говорят, что сотрудники Министерства Правды конформисты настолько, что их можно забросить в племя каннибалов, и через неделю они там примелькаются.

Уинстон пожал плечами. Его и Парсонса в итоге выпустили. Интересно, как там Амплфорт?

— Так вот, — продолжил Плезенс, — Джон каждый вечер водил их по лучшим клубам Лондона. По клубам, которые считал таковыми. Для создания романтического настроения и веселого продолжения в нумерах на Теневой Стороне.

— Какого продолжения?

— Вам этого знать не надо.

— Извините, но я не понял, в каких отношениях состоят Роберт и Патриция. Мне ведь предстоит с ними работать и дальше? У них обручальные кольца, у каждого своя семья. У них более близкие отношения, чем дружеские, но они не любовники.

— Почему?

— Потому что если бы они получили возможность остаться вдвоем, они бы каждую ночь проводили вместе, и утром это бы было видно. Я правильно понимаю, что мы бы не стали их шантажировать?

— Правильно. Агрессия против одного из аудиторов заставит всех остальных отнестись к нам максимально враждебно. Все, что происходит в Лондоне, остается в Лондоне. А у Роберта и Патриции секс по дружбе, — последние слова Плезенс произнес как что-то неприличное, что порядочные люди произносить не должны.

— Что?

— Они просто друзья и иногда могут чисто по-дружески заняться любовью друг с другом. Или еще с кем-нибудь.

— Так можно?

— Им можно. Вам нет.

— Понятно. А Джон?

— В один из дней, далеко не в первый, он привел их в один вроде бы приличный ресторанчик. И угостил осетриной. Рыбой, которую ему подавали как осетрину.

— Но это было что-то другое?

— Это был большой судак с очень ярким маринадом. Роберт, по-видимому, понял, что это фальшивый осетр. И предложил Джону проглотить большой кусок. Всю порцию. Наверное, пообещал много денег.

— Наверное, он сказал, что не подпишет аудит. Как мне.

— Может быть. Точно уже никто не скажет. Джон попытался проглотить. Но как раз в его порции была косточка. Попала не в то горло. Удивительно нелепая смерть. Аудиторы — такие люди, которые очень не любят, когда их пытаются обмануть.

— Янки знали, что он умер?

— Нет. Янки не должны светиться в криминальной хронике рядом с трупом в официально не существующем заведении. Одна машина повезла Джона в больницу, другая американцев в гостиницу. Им сказали, что Джон на больничном и не может говорить. Они, похоже, не простили ему попытку накормить их фальшивым осетром. Сказали, что в больнице ему самое место. Поторговались по аудиту и спокойно уехали, про Джона при них никто не вспоминал.

— Бедняга.

— Костюмы хорошо оттоптались на ресторане, но человека не вернешь, — вздохнул Плезенс, — Мерфи говорил, Вам тоже сделали рискованное предложение.

— Да. Но у меня получилось лучше, чем у Джона.

— А если бы Вы промазали? Считаете себя легендарным стрелком?

— Я просто хотел выполнить задачу. Роберт сказал, что не подпишет аудит.

— Считаете приемлемым рискнуть чужой и своей жизнью ради выполнения небоевой задачи? — Плезенс строго посмотрел Уинстону в глаза.

— Я думал, на Теневой Стороне невыполнение задач такого уровня может стоить жизни.

— Невыполнение бывает разное. В том числе и такое, которое действительно может стоить жизни. Если, например, подстрелить аудитора. Вам не следовало это делать. Может быть, Вы и хороший стрелок, но это запредельный уровень риска. Даже я не стал бы. Ваш риск в пределах премии. Допустим, в худшем случае не подписали бы аудит. В конце концов, над фальшивой бухгалтерией работали не только Вы. Допустим, получили бы на пару тысяч меньше, но без зарплаты бы не остались.

— Пару тысяч?

— Вы еще не открывали конверт?

В воскресенье уставший и похмельный, но довольный Уинстон пришел к Бонни.

— Как дела у тебя на работе? — между делом спросила Бонни.

— Мы закрыли аудит. Плезенс выдал премию за американцев, — ответил Уинстон без лишних подробностей.

— А в премии есть что-нибудь для меня?

— Вообще есть, но я пока не знаю, что.

— Хочу браслетик на левую руку…