Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 22 из 87



5. Глава. Футбол от Лондиниума до Эйрстрип Ван

В субботу счастливая пара пришла на стадион. Барт встречал их у входа в неизменном фанатском шарфе, многократно политом кровью и порванном в лапшу.

— Здравствуйте, мисс, — деликатно поздоровался Барт.

— Бонни.

— Очень приятно. Барт.

Уинстон, посидев в тюрьме, понял, что преступные авторитеты, когда не хотят умышленно обидеть собеседника, разговаривают очень вежливо. Интеллигентно и даже аристократично. Если человек с той стороны закона не может связать двух слов без ругани, будьте уверены, это шестерка.

— Вы очень стильно выглядите, — сказала Бонни, и Барт улыбнулся еще шире, сверкнув стальными и золотыми коронками, — Воевали?

— Матрос-моторист второго класса! — гордо ответил Барт, — Но насчет лица это все футбол, мисс Бонни. Гоняю за Миллуолл.

— Мой отец, пока был жив, болел за Миллуолл. Правда, по телекрану.

Бонни обладала удивительной способностью вызывать расположение мужчин. Барт уже мысленно вписал ее в свое братство с полной готовностью защищать от любой другой фирмы.

— А Вы, мисс Бонни?

— Я так соскучилась по настоящему футболу. Мой прошлый парень был американцем. Называл наш футбол соккером, — Бонни перевела тему, потому что не смогла бы ответить ни на один вопрос про Миллуолл, на который ответила бы настоящая болельщица.

— Сами они все соккеры, — сурово ответил Барт, — На футболе держится вся наша история, а если подумать, то и мировая.

— Правда? Очень интересно.

— Когда-то в школе к нам пришел новый учитель-историк из моряков, — начал Барт, заполучив редкого собеседника, еще не слышавшего его версию истории, — Мы обычно историков не слушали, но этот гонял за Челси. И вся история у него вокруг футбола вертелась. Так здорово рассказывал.

Уинстон подумал, что Барту на самом деле хорошо за тридцать. Если тот учился в школе для пролов в те времена, когда там еще преподавали древнюю историю. Сам Уинстон еще помнил, кто такие были Юлий Цезарь и Карл Великий, потому что и учился не где попало, и родители были не пролы.

— Прямо вся история? С древнего Рима? — переспросила Бонни.

— Вы знаете, мисс, что Лондон раньше назывался Лондиниум? — ответил Барт, — К нашим предкам тогда приехали римляне, топовый клуб тогдашней Европы. Тогда еще мячей не придумали, и в футбол играли головами врагов. Римляне всех победили и стали как бы за полицию. В Лондиниуме какие-нибудь пикты по праздникам играли с бриттами, а римские легионеры после матча разгоняли болельщиков пешими и конными, с тренировочными деревянными мечами и копьями без наконечников. Потом все вместе шли пить пиво, вправлять свернутые носы и прикладывать к синякам медные монеты. Потом легионеры уехали, а к нам ходили играть всякие англы, саксы и прочие викинги с норманнами. Тоже ничего так братва. Вписывались в Англию как родные. Просто еще один клуб, еще одна фирма. Умеете драться — наше вам уважение. И в перспективе они все оставались играть за сборную Англии. Понимаете, да?

— Что понимаю?

— Что внутри Англии у нас были свои жесткие разборки. То церковники королю продуют, то король парламенту. Но как надо кому за морем набить, так собирались лучшие игроки всех команд и набивали. Не все короли это понимали. Эдуард второй вошел в историю тем, что запретил футбол, правда, на его запрет все поклали. Извините, мисс.

— Да, понимаю, — Бонни мило улыбнулась.

— Потом наши открыли как бы филиалы клуба, и оттуда крутая братва тоже стала гонять за нас. Австралийцы там или гуркхи. А янки быстро стали слишком крутые.

— Ученик обошел учителя?

— Ну вроде того. И теперь не янки по жизни гоняют за нас, а мы за них. Но враги те же, так что для простого игрока без разницы.

— А в футболе?

— Зато в футболе они никто и звать их никак. Вот бразильцы или аргентинцы это другое дело…

В Эйрстрип Ван во времена молодости Уинстона прошла антифутбольная волна, которая закончилась ничем. Американцы хотели сделать спортом номер один в Океании свой «футбол». Англичан бы прогнули, тем более, что англичане с удовольствием играли в родственное регби. Но с латиноамериканцами не сработало, там футбол — одна из главных духовных скреп после семьи и бесконечных телесериалов. Поэтому и в Англии футбол выжил. Чтобы англосаксов уважали к югу от Техаса, надо иногда закатывать мячи в ворота. Если янки не справятся с этим сами, то за них справятся англичане, для латиносов все англоговорящие одинаковые «гринго».




— Уинстон! — окликнули справа.

— Барт, не потеряй Бонни, — сказал Уинстон и отошел на оклик. Он узнал Парсонса и предпочел, чтобы на старой работе не сплетничали про него с новой девушкой.

— Том!

— Как ты там? Говорят, сменил работу и женился?

— Работу сменил, но пока не женат, — Уинстон оглянулся, но Бонни все поняла правильно и предусмотрительно спряталась.

— Ну молодец. А мы все вертимся. Умного парня отменили, а один из тупых сейчас начальник отдела. Представляешь, год как пришел и уже начальник. Наглый такой!

— Будет зарываться, тоже отменят.

— Надеюсь. То есть, пусть не отменят, а повоспитывают и вернут. А то работать совсем некому.

— Как дети?

— Старший маляву прислал. Все как ты говорил.

— Что я говорил?

— Что надо сотрудничать с администрацией. Он сейчас «капо» в своем отряде, как бы старший заключенный, то есть, воспитанник.

— Молодец, — неискренне похвалил Уинстон. Никто из бывших арестантов не любит «капо». Даже слово не английское, мерзость такая.

— Мой сын! Как ты думаешь, его домой вернут? Меня же вернули.

— Не знаю. Наверное, вернут. Среди нынешней молодежи на свободе много таких, которые ведут себя как «капо» в тюрьмах.

— Ага, точно. Я сам и не подумал. Обратно к нам не хочешь?

— Нет, спасибо.

— Что так? Хорошее место дали? А то смотри, мы с начальником запрос сделаем, директор подпишет и готово.

— Министерство Изобилия. Я тогда еще говорил.

Парсонс сразу скис. Все знали, что лучшая кормушка у тех, кто заведует производством корма. Лучше даже, чем у тех, кто стоит на раздаче.

— Не, извини, с этими ссориться не буду, — Парсонс извинился с таким видом, будто искренне желал Уинстону добра, но не получилось, — А то напишут в ответ на меня запрос. И в шахту.


Уинстон вернулся к Бонни. Она уже полностью очаровала Барта, хотя говорил непрерывно только он. Толпа продвинулась еще немного, и настало время расходиться по секторам.