Хоттабыч 1-9

Глава 18

Ну, мы с Надюшкой и поковыляли… Вернее, я поковылял, а она, по доброте душевной продолжала поддерживать меня под локоть — дедушка-то старенький, того и гляди развалится… Да, из-за той самой подлой подножки мы с сердобольной девчушкой оказались последними на построении.

— Развели тут богадельню… Хренову! — недовольно фыркнул старший наставник, наблюдая злым взглядом за нашей «сладкой» парочкой. — Курсанты… мля… Тьфу, смотреть и то противно! Абдурахманов, и чего тебе спокойно на печи не сиделось? — продолжал докапываться до меня Болдырь. — Слез зачем-то… Тебе помирать не сегодня-завтра, а туда же?

— Так точно, товарищ старший наставник! — «бодро» откликнулся я. — На кладбище уже лет двадцать прогулы ставят! Никто и не думал, что Сила проснется…

— А тебе сколько, старикан? — перебил меня Болдырь. — Семьдесят? Или все восемьдесят?

— Сто два, товарищ старший наставник! — Я даже грудь колесом попытался выпятить, но не срослось.

— Едрить-колотить! — Только что и смог выдавить наставник.

А курсанты весело загудели.

— А-а-атставить! — рявкнул Болдырь, и все смехуёчки стихли. — Ра-аняйсь! Сми-ирна!

Заняв места в строю «согласно купленным билетам», мы подверглись тотальному досмотру со стороны придирчивого начальства. Этот гад с красным квадратным лицом, пышными фельдфебельскими усами и такими же фельдфебельскими замашками спуску не дал никому. Под разнос попали все, а не только мы с Надюшкой. У этого гимнастёрка пузырем, у того ремень «провис», хоть кулак туды толкай, то грудь «не торчит» (придирка только для мужиков, девчушки во взводе подобрались всё на редкость фигуристые!), то спина колесом. С этим-то все ясно — камень в мой огород и спина у меня намного колесее, чем у других курсантов.

Досталось и тому засранцу, что мне подножку подставил, это крысеныш портянки по-человечески наматывать не умеет! Вот и торчал незаправленный кусочек ткани из его сапога. В общем получили всё сестры по серьгам!

Разхреначив в пух и прах нашу разношёрстную компанию, занятия у нынешнего набора курсантов-Силовиков начались всего лишь неделю назад, так что я и не сильно опоздал, остальные тоже еще не успели как следует втянуться, и определив каждому индивидуальное наказание, чтобы жизнь малиной не казалась, Болдырь скомандовал:

— На первый второй, расчита-айсь!

— Первый-второй, первый-второй… — быстро побежало по ряду.

— В две шеренги… ста-а-анавись!

Не без огрехов, но взводу быстро удалось перестроиться в два ряда. Да, со строевой тут явные проблемы, и это было отлично видно по багровеющей на глазах физиономии старшего наставника.

— Нале-о! — Пошла следующая команда. — Вдоль плаца ша-агом арш! Левой! Левой!

И мы усердно загрохотали кирзачами по старой, мощеной булыжником площадке.

— Правое плечо вперед! — рыкнул мини-командующий, и взвод слаженно «повернул».

Ну, это только казалось, что он слаженно повернул, а на самом деле все построение сбилась к хренам и превратилось в полную неразбериху. Я не мог без слез смотреть на клокочущего праведным гневом Болдыря. Так-то его понять можно — всучили пару десятков абсолютных неумех и профанов в военном деле, да еще в придачу трех девок, да одного старого, «почти на вынос», хрыча — вот и воспитывай, как знаешь! А по внешнему виду старшего наставника можно с уверенностью сказать, что он в армии, едва ли не с пеленок. Явно начинал еще в той, старой «золотопогонной», да еще, по ходу, из самых низов карабкался! До унтеров выслужился: фельдфебель, как есть фельдфебель! И все происходящее вокруг действо, его основательно так корежит. Поток отборной, трех-четырех, даже пяти-шестиэтажной матерщины, которым наставник костерил курсантов на чем земля держится, лился «живительным бальзамом» на мои уши! Таких ошеломительных конструкций, я, если и слышал, то очень и очень редко. Жаль, тетрадки и карандашика с собою нет, я бы записал, поскольку на собственную память не возлагаю больших надежд. А такого спеца еще поискать…

Наконец строй выправился и вновь загремел сапожищами по плацу. А во время этой неразберихи, мелкий ушлепок, тот самый, который мне перед построением подножку подставил, так вхреначил мне каблуком по ступне, что прямо ногу отсушил! Есть у меня «смутные подозрения», что он это все специально делает. То ли дедушки допечь хочет, толи хрен его знает? Ну ничего, разберемся с сопляком как-нибудь…

— Взвод, песню запева-ай! — скомандовал Болдырь, а мои «однополчане-сокурсники», грохнули нестройными голосами:

— Школа красных командиров

Комсостав стране своей куёт! [1]

[1] Песня «Школа красных командиров». Музыка: обр. С. Баблоева. Слова: Демьян Бедный

«Черт возьми, а я уже совсем позабыл, что на свете была такая замечательная песня!» — Только подумалось мне, а мелодия и слова — вот они! До чего же избирательна человеческая память! Я с удовольствием присоединился к «хору» однокурсников, прихрамывая в такт мелодии отдавленной ногой, но продолжая внимательно поглядывать по сторонам — не хотелось бы попасть впросак еще разок!

— Смело в бой вести готовы

За трудящийся народ!

А вот кто-то и не совсем готов: выхватив в строю недовольную рожу моего недавнего «обидчика», подметил я. И не то, чтобы в бой, а даже и нормально общаться с «рабочей чернью» не желает! Не знаю, как обстоят дела в других отделениях училища, а на Силовом наблюдется явное засилье товарищей курсантов, которые, при ближайшем рассмотрении, оказываются и не совсем чтобы и товарищами. За проведённое в учебке время, со вчерашнего дня, я нимало сумел разузнать о своих однокурсниках. Оказывается, основная масса свежепробужденных Силовиков «моего набора», являются, преимущественно, детьми комсостава РККА и высокой партийной номенклатуры. Их родители в основном — бывшие Сеньки, перешедшие по идейным соображениям на сторону Советской власти, типа моего незабвенного командира. А вот их детки (не все, нормальных больше), уже и не совсем «идейные». И все бы ничего — никаких проблем, но снобизм, пренебрежение и высокомерие, демонстрируемые в открытую и без всякого зазрения совести, несколько, так скажем, напрягают… И особенно — тот самый Колька Варфоломеев, что по заверениям Надюшки — урод, каких поискать, сын «могущественного» замнаркома! По слухам, прямо-таки, самой правой руки товарища Берии! Вот и снесло у мальчонки пилотку от вседозволенности. Поглянь на него, каков мажорик? Ну, ничо — дедушка еще расставит все и всех по «своим местам».

А из «обычных» крестьян — «подлого люда», как говорят в этом мире, на моем потоке всего пятеро, включая Надюшку, которая вообще — круглая сирота. Вот такой интересный расколбас получается в этом перекошенном Магией мире: очень редко в простых (не аристократических) семьях, пробуждаются потенциальные Силовики. Сплошная генетика, тудыть её в коромысло! А если взять, да и поскрести того крестьянина, с пробудившийся вдруг Силой, то кто даст гарантию, что с его мамашей, или бабулей не покувыркался в свое время какой-нибудь «осененный барчук»? Вот то-то! И так и так выходит, что появление «на свет» нового Силовика — большая удача. Потому-то они, пробужденные, из-за своей редкости в Союзе на вес золота — у врага того добра хватает с лихвой! Однако, гоним мы их потихоньку со своей земли! И в хвост, и в гриву! Объяснить, почему?

Продолжая наматывать круги по плацу, мы грянули припев:

— Эй, комроты, даёшь пулемёты!

Даёшь батареи, чтоб было веселей!

Эй, комроты, даёшь пулемёты!

Даёшь батареи, чтоб было веселей!