Страница 10 из 84
Фрагмент 4
7
На этот раз перевооружения избежать не удалось. 126-й истребительный авиаполк «сточился» в воздушных боях над Минском. Уцелевшие истребители передали лётчикам из Ленинграда, где Миг-1 и Миг-3 всё ещё стоят на вооружении частей противовоздушной обороны города и защищают Город Ленина от налётов немецких и финляндских бомбардировщиков. А полк отправили в тыл, переучиваться на новейшие истребители Лавочкина.
Новейшие — это даже не Ла-5, о которых очень хорошо отзывались лётчики уже летом 1941 года. Это следующая модификация, Ла-5ФН, отличающаяся форсированным до 1850 лошадиных сил (на взлётном режиме) двигателем, более совершенной аэродинамикой (а значит, и более высокой скоростью) и более мощным вооружением. Просто небывало мощным, поскольку истребитель нёс сразу четыре 23-мм пушки марки НС. Пусть и с более слабым патроном, чем у устанавливаемых на штурмовиках Ил-2 орудиях ВЯ, но и имеющих не такую «убойную» отдачу. В результате удалось добиться просто неимоверных 8 килограммов секундного залпа!
Теперь добавим ко всему этому максимальную скорость в 590 километров в час у земли и максимальный потолок в 11 километров, просто потрясающую скороподъёмность и прекрасную манёвренность. Да и оснащение оборудованием великолепное: лёгкая, удобная в настройке надёжная радиостанция, радиополукомпас, какая-то непонятная аппаратура опознавания «свой-чужой», которую категорически запрещалось отключать и демонтировать.
На момент начала обучения на базе 14-го запасного истребительного авиаполка в Рыбинске таких самолётов имелось всего четыре — два двухместных УТИ и два обычных, одноместных. Но за время переподготовки из Горького и Москвы пригнали новенькие, ещё пахнущие заводской краской самолёты для вооружения всего полка, в котором Герой Советского Союза капитан Середа теперь командовал первой эскадрильей.
Интенсивный курс теоретической подготовки, знакомство с устройством узлов машины и… начало затяжных осенних дождей, из-за которых стало невозможно летать. Не только потому, что слишком низкая облачность и плохая видимость. По собственному опыту капитан знал, насколько во время распутицы размокает почва аэродромов. Колёса просто зарываются в грязь, и самолёт рискует скапотировать не только при посадке, но, порой, даже на взлёте.
Тем не менее, летали! Хоть в редкие дни, когда хляби небесные брали короткий выходной, и устанавливалась более или менее ясная погода, но летали.
Буквально с началом первых осенних дождей личный состав учебного авиаполка задействовали в «субботнике», требующем значительных физических усилий. Буквально с самого утра на аэродром стали приходить со станции грузовики со стальными листами замысловатой формы. Их-то и требовалось сначала разгрузить, потом отнести на взлётно-посадочную полосу, а на ней уже собрать из этих листов… железную ВПП. Специально высеченные при изготовлении «крючки», надёжно сцепляют листы друг с другом, и конструкция получается едва ли не монолитной. А отводу лишней воды в землю способствовали многочисленные круглые отверстия-просечки в поверхности листов, из-за чего те оказались не настолько уж и тяжёлые.
Удивило, что весь комплект до этого явно где-то использовался: местами на металле имелись царапины, вмятины и забоины, а также следы ржавчины. А значит, конструкция разборная, и её можно перевозить в случае перебазирования аэродрома: были бы в наличии грузовики. Да и, меняя количество плит, можно легко изменять параметры взлётно-посадочной полосы — длину и ширину. Но никто из пилотов даже не слышал, чтобы подобные конструкции где-то применялись до этого.
«Взлётка» через неделю работы получилась на загляденье! Восемьсот метров прочной двадцатиметровой стальной ленты: хоть тяжёлые бомбардировщики принимай. Не бетонка, как в подмосковном Внуково, где говорят, недавно построили огромный аэропорт, способный принимать любые самолёты, но тоже хорошо. Хоть самолётные шины на мокром железе и хуже тормозят, чем на бетоне, но зато удалось избавиться от извечного врага авиаторов — непросохшего лётного поля.
Как удалось узнать у инспектора, прибывшего вместе с грузом и контролирующим процесс сборки, конкретно этот комплект в качестве «опытного образца» получен от «союзников», но теперь производство подобных плит уже налажено в Магнитогорске. И в ближайшие месяцы авиаполки (в первую очередь, конечно, бомбардировочные, штурмовые и гвардейские истребительные) начнут обзаводиться собственными подобными комплектами.
Летали много. Когда была лётная погода, каждый самолёт, будь то «спарка» или «одиночка», стоял ровно столько времени, сколько требовалось на его межполётное обслуживание. Даже забарахлившие или выработавшие ресурс двигатели мгновенно, в течение ночи, меняли на новые, и после облёта машина включалась в учебный процесс.
Учебный процесс… Включал он в себя не только изучение матчасти. Как заявил командир ЗИАП, «из-за того, что ваше обучение пришлось на время с плохими метеоусловиями, было принято решение увеличить количество часов на изучение тактики воздушного боя, применительно к самолётам, на которых вы будете сражаться». И увеличили. Уж на что Середа считал, что уже очень неплохо воюет, но и для него после лекций немолодых инструкторов открылось немало нового. Боевые построения, приёмы атаки на различные типы самолётов, летящих на разных высотах и скоростях, разными строями, приёмы воздушного боя с вражескими истребителями. Технические особенности самолётов противника, включая те, что у немцев только-только испытываются или даже разрабатываются. Это же надо, как хорошо работает наша разведка! А уж сколько труда затратили аналитики, выясняя, какие сильные и слабы стороны получат боевые машины, существующие пока лишь «на кончике рейсфедера».
Эти инструкторы по тактике, немолодые (в представлении курсантов) люди явно летали сами. Причём, имели боевой опыт. Но где, когда, с кем воевали, спрашивать их было запрещено. Даже фамилии их, скорее всего, были выдуманные. Однако командир ЗИАП майор Бочаров относился к ним с огромным почтением, несмотря на то, что товарищи Кузнецов и Сидоров носили совершенно не вяжущиеся с их возрастом, внешностью, опытом и властностью петлицы старших лейтенантов. Тем более, прекрасно разбирались в тактике применения не только пары, звена и эскадрильи, но и всего авиаполка. А поскольку инструкторов плотно опекали «особисты», никаких расспросов на эту тему не могло быть в принципе.