Страница 66 из 68
Лопахин вынимает бумажник.
Оставь, оставь… Дай мне хоть двести тысяч, не возьму. Я свободный человек. И все, что так высоко и дорого цените вы все, богатые и нищие, не имеет надо мной ни малейшей власти, вот как пух, который носится по воздуху. Я могу обходиться без вас, я могу проходить мимо вас, я силен и горд. Человечество идет к высшей правде, к высшему счастью, какое только возможно на земле, и я в первых рядах!
Лопахин . Дойдешь?
Трофимов . Дойду.
Пауза.
Дойду или укажу другим путь, как дойти.
Слышно, как вдали стучат топором по дереву.
Лопахин . Ну, прощай, голубчик. Пора ехать. Мы друг перед другом нос дерем, а жизнь знай себе проходит. Когда я работаю подолгу, без устали, тогда мысли полегче, и кажется, будто мне тоже известно, для чего я существую. А сколько, брат, в России людей, которые существуют неизвестно для чего. Ну, все равно, циркуляция дела не в этом. Леонид Андреич, говорят, принял место, будет в банке, шесть тысяч в год… Только ведь не усидит, ленив очень…
Аня (в дверях) . Мама вас просит: пока она не уехала, чтоб не рубили сада.
Трофимов . В самом деле, неужели не хватает такта… (Уходит через переднюю.)
Лопахин . Сейчас, сейчас… Экие, право. (Уходит за ним.)
Аня . Фирса отправили в больницу?
Яша . Я утром говорил. Отправили, надо думать.
Аня (Епиходову, который проходит через залу) . Семен Пантелеич, справьтесь, пожалуйства, отвезли ли Фирса в больницу.
Яша (обиженно) . Утром я говорил Егору. Что ж спрашивать по десять раз!
Епиходов . Долголетний Фирс, по моему окончательному мнению, в починку не годится, ему надо к праотцам. А я могу ему только завидовать. (Положил чемодан на картонку со шляпой и раздавил.) Ну, вот, конечно. Так и знал. (Уходит.)
Яша (насмешливо) . Двадцать два несчастья…
Варя (за дверью) . Фирса отвезли в больницу?
Аня . Отвезли.
Варя . Отчего же письмо не взяли к доктору?
Аня . Так надо послать вдогонку… (Уходит.)
Варя (из соседней комнаты) . Где Яша? Скажите, мать его пришла, хочет проститься с ним.
Яша (машет рукой) . Выводят только из терпения.
Дуняша все время хлопочет около вещей: теперь, когда Яша остался один, она подошла к нему.
Дуняша . Хоть бы взглянули разочек, Яша. Вы уезжаете… меня покидаете. (Плачет и бросается ему на шею.)
Яша . Что ж плакать? (Пьет шампанское.) Через шесть дней я опять в Париже. Завтра сядем в курьерский поезд и закатим, только нас и видели. Даже как-то не верится. Вив ла Франс!.. Здесь не по мне, не могу жить… ничего не поделаешь. Насмотрелся на невежество — будет с меня. (Пьет шампанское.) Что ж плакать? Ведите себя прилично, тогда не будете плакать.
Дуняша (пудрится, глядится в зеркальце) . Пришлите из Парижа письмо. Ведь я вас любила, Яша, так любила! Я нежное существо, Яша!
Яша . Идут сюда. (Хлопочет около чемоданов, тихо напевает.)
Входят Любовь Андреевна, Аня и Шарлотта Ивановна.
Гаев . Ехать бы нам. Уже немного осталось. (Глядя на Яшу.) От кого это селедкой пахнет?
Любовь Андреевна . Минут через десять давайте уже в экипаж садиться… (Окидывает взглядом комнату.) Прощай, милый дом, старый дедушка. Пройдет зима, настанет весна, а там тебя уже не будет, тебя сломают. Сколько видели эти стены! (Целует горячо дочь.) Сокровище мое, ты сияешь, твои глазки играют, как два алмаза. Ты довольна? Очень?
Аня . Очень! Начинается новая жизнь, мама!
Гаев (весело) . В самом деле, теперь все хорошо. До продажи вишневого сада мы все волновались, страдали, а потом, когда вопрос был решен окончательно, бесповоротно, все успокоились, повеселели даже… Я банковский служака, теперь я финансист… желтого в середину, и ты, Люба, как-никак выглядишь лучше, это несомненно.
Любовь Андреевна . Да. Нервы мои лучше, это правда.
Ей подают шляпу и пальто.
Я сплю хорошо. Выносите мои вещи, Яша. Пора. (Ане.) Девочка моя, скоро мы увидимся… Я уезжаю в Париж, буду жить там на те деньги, которые прислала твоя ярославская бабушка на покупку имения — да здравствует бабушка! — а денег этих хватит ненадолго.
Аня . Ты, мама, вернешься скоро, скоро… не правда ли? Я подготовлюсь, выдержу экзамен в гимназии и потом буду работать, тебе помогать. Мы, мама, будем вместе читать разные книги… Не правда ли? (Целует матери руки.) Мы будем читать в осенние вечера, прочтем много книг, и перед нами откроется новый чудесный мир… (Мечтает.) Мама, приезжай…
Любовь Андреевна . Приеду, мое золото. (Обнимает дочь.)
Входит Лопахин. Шарлотта тихо напевает песенку.
Гаев . Счастливая Шарлотта: поет!
Шарлотта (берет узел, похожий на свернутого ребенка) . Мой ребеночек, бай, бай…
Слышится плач ребенка: «Уа, уа!..»
Замолчи, мой хороший, мой милый мальчик.
«Уа!.. Уа!..»
Мне тебя так жалко! (Бросает узел на место.) Так вы, пожалуйста, найдите мне место. Я не могу так.
Лопахин . Найдем, Шарлотта Ивановна, не беспокойтесь.
Гаев . Все нас бросают, Варя уходит… мы стали вдруг не нужны, Шарлотта. В городе мне жить негде. Надо уходить… (Напевает.) Все равно…
Входит Пищик.
Лопахин . Чудо природы!..
Пищик (запыхавшись) . Ой, дайте отдышаться… замучился… Мои почтеннейшие… Воды дайте…
Гаев . За деньгами небось? Слуга покорный, ухожу от греха… (Уходит.)
Пищик . Давненько не был у вас… прекраснейшая… (Лопахину.) Ты здесь… рад тебя видеть… громаднейшего ума человек… возьми… получи… (Подает Лопахину деньги.) Четыреста рублей… За мной остается восемьсот сорок…
Лопахин (в недоумении пожимает плечами) . Точно во сне… Ты где же взял?
Пищик . Постой… Жарко… Событие необычайнейшее. Приехали ко мне англичане и нашли в земле какую-то белую глину… (Любови Андреевне.) И вам четыреста… прекрасная, удивительная… (Подает деньги.) Остальные потом. (Пьет воду.) Сейчас один молодой человек рассказывал в вагоне, будто какой-то великий философ советует прыгать с крыш… «Прыгай!», говорит, и в этом вся задача. (Удивленно.) Вы подумайте! Воды!..