Страница 27 из 68
Серебряков . Деньги обратить в процентные бумаги и на излишек, какой останется, купить дачу в Финляндии.
Войницкий . Не Финляндия… Ты еще что-то другое сказал.
Серебряков . Я предлагаю продать имение.
Войницкий . Вот это самое. Ты продашь имение, превосходно, богатая идея… А куда прикажешь деваться мне со старухой матерью и вот с Соней?
Серебряков . Все это своевременно мы обсудим. Не сразу же.
Войницкий . Постой. Очевидно, до сих пор у меня не было ни капли здравого смысла. До сих пор я имел глупость думать, что имение принадлежит Соне. Мой покойный отец купил это имение в приданое для моей сестры. До сих пор я был наивен, понимал законы не по-турецки и думал, что имение от сестры перешло к Соне.
Серебряков . Да, имение принадлежит Соне. Кто спорит? Без согласия Сони я не решусь продать его. К тому же я предлагаю сделать это для блага Сони.
Войницкий . Это непостижимо, непостижимо! Или я с ума сошел, или… или…
Мария Васильевна . Жан, не противоречь Александру. Верь, он лучше нас знает, что хорошо и что дурно.
Войницкий . Нет, дайте мне воды. (Пьет воду.) Говорите, что хотите, что хотите!
Серебряков . Я не понимаю, отчего ты волнуешься. Я не говорю, что мой проект идеален. Если все найдут его негодным, то я не буду настаивать.
Пауза.
Телегин (в смущении) . Я, ваше превосходительство, питаю к науке не только благоговение, но и родственные чувства. Брата моего Григория Ильича жены брат, может, изволите знать, Константин Трофимович Лакедемонов, был магистром…
Войницкий . Постой, Вафля, мы о деле… Погоди, после… (Серебрякову) . Вот спроси ты у него. Это имение куплено у его дяди.
Серебряков . Ах, зачем мне спрашивать? К чему?
Войницкий . Это имение было куплено по тогдашнему времени за девяносто пять тысяч. Отец уплатил только семьдесят, и осталось долгу двадцать пять тысяч. Теперь слушайте… Имение это не было бы куплено, если бы я не отказался от наследства в пользу сестры, которую горячо любил. Мало того, я десять лет работал, как вол, и выплатил весь долг…
Серебряков . Я жалею, что начал этот разговор.
Войницкий . Имение чисто от долгов и не расстроено только благодаря моим личным усилиям. И вот когда я стал стар, меня хотят выгнать отсюда в шею!
Серебряков . Я не понимаю, чего ты добиваешься!
Войницкий . Двадцать пять лет я управлял этим имением, работал, высыпал тебе деньги, как самый добросовестный приказчик, и за все время ты ни разу не поблагодарил меня. Все время — и в молодости и теперь — я получал от тебя жалованья пятьсот рублей в год — нищенские деньги! — и ты ни разу не догадался прибавить мне хоть один рубль!
Серебряков . Иван Петрович, почем же я знал? Я человек не практический и ничего не понимаю. Ты мог бы сам прибавить себе сколько угодно.
Войницкий . Зачем я не крал? Отчего вы все не презираете меня за то, что я не крал? Это было бы справедливо, и теперь я не был бы нищим!
Мария Васильевна (строго) . Жан!
Телегин (волнуясь) . Ваня, дружочек, не надо, не надо… я дрожу… Зачем портить хорошие отношения? (Целует его.) Не надо.
Войницкий . Двадцать пять лет я вот с этой матерью, как крот, сидел в четырех стенах… Все наши мысли и чувства принадлежали тебе одному. Днем мы говорили о тебе, о твоих работах, гордились тобою, с благоговением произносили твое имя; ночи мы губили на то, что читали журналы и книги, которые я теперь глубоко презираю!
Телегин . Не надо, Ваня, не надо… Не могу…
Серебряков (гневно) . Не понимаю, что тебе нужно?
Войницкий . Ты для нас был существом высшего порядка, а твои статьи мы знали наизусть… Но теперь у меня открылись глаза! Я все вижу! Пишешь ты об искусстве, но ничего не понимаешь в искусстве! Все твои работы, которые я любил, не стоят гроша медного! Ты морочил нас!
Серебряков . Господа! Да уймите же его, наконец! Я уйду!
Елена Андреевна . Иван Петрович, я требую, чтобы вы замолчали! Слышите?
Войницкий . Не замолчу! (Загораживая Серебрякову дорогу.) Постой, я не кончил! Ты погубил мою жизнь! Я не жил, не жил! По твоей милости я истребил, уничтожил лучшие годы своей жизни! Ты мой злейший враг!
Телегин . Я не могу… не могу… Я уйду… (В сильном волнении уходит.)
Серебряков . Что ты хочешь от меня? И какое ты имеешь право говорить со мною таким тоном? Ничтожество! Если имение твое, то бери его, я не нуждаюсь в нем!
Елена Андреевна . Я сию же минуту уезжаю из этого ада! (Кричит.) Я не могу дольше выносить!
Войницкий . Пропала жизнь! Я талантлив, умен, смел… Если бы я жил нормально, то из меня мог бы выйти Шопенгауэр, Достоевский… Я зарапортовался! Я с ума схожу… Матушка, я в отчаянии! Матушка!
Мария Васильевна (строго) . Слушайся Александра!
Соня (становится перед няней на колени и прижимается к ней) . Нянечка! Нянечка!
Войницкий . Матушка! Что мне делать? Не нужно, не говорите! Я сам знаю, что мне делать! (Серебрякову.) Будешь ты меня помнить! (Уходит в среднюю дверь.)
Мария Васильевна идет за ним.
Серебряков . Господа, что же это такое, наконец? Уберите от меня этого сумасшедшего! Не могу я жить с ним под одной крышей! Живет тут (указывает на среднюю дверь) , почти рядом со мною… Пусть перебирается в деревню, во флигель, или я переберусь отсюда, но оставаться с ним в одном доме я не могу…
Елена Андреевна (мужу) . Мы сегодня уедем отсюда! Необходимо распорядиться сию же минуту.
Серебряков . Ничтожнейший человек!
Соня (стоя на коленях, оборачивается к отцу; нервно, сквозь слезы) . Надо быть милосердным, папа! Я и дядя Ваня так несчастны! (Сдерживая отчаяние.) Надо быть милосердным! Вспомни, когда ты был помоложе, дядя Ваня и бабушка по ночам переводили для тебя книги, переписывали твои бумаги… все ночи, все ночи! Я и дядя Ваня работали без отдыха, боялись потратить на себя копейку и все посылали тебе… Мы не ели даром хлеба! Я говорю не то, не то я говорю, но ты должен понять нас, папа. Надо быть милосердным!