Страница 5 из 179
После каждого налета бомбардировщиков мальчики снова строили город и снова разрушали его.
Игра повторялась сегодня пять раз, пока Лойзик Кубишта и Франтик Смекал не сказали, что больше не будут играть, и не побежали к речке отмывать руки от грязи. Они бежали узкой улочкой между двумя садовыми оградами, когда вдруг неподалеку раздался пронзительный звонок. Лойзик и Франтишек даже отскочили и прижались к забору.
— О, как я испугался! — воскликнул Лойзик.
— Я тоже. Думал, меня вот-вот велосипед задавит.
Возле них остановил свой самокат Иржик Мразка.
— Покажи, Ирка. — И Лойзик стал рассматривать звонок на самокате. — Гляди-ка, Франтик, какой у Ирки звонок отличный… Лучше, чем у велосипеда. Где ты такой достал?
— Дядя мне сделал…
— Будет врать! Такой звонок дома не сделаешь!
— Нет, в самом деле сделал, а угадайте, из чего?
— Из чего?.. Снял со старого велосипеда, наверно…
— Разве ты не видишь, какой это звонок? Такого большого звонка ни на одном велосипеде нет.
— Конечно, вижу. А откуда ты его взял?
— Ниоткуда я его не взял… Дядя его смонтировал из звонка от нашего старого будильника.
— Из звонка будильника?!
— Ну да, будильника.
— Вот это здорово!.. Ну а как он его собрал? — заинтересовался Лойзик.
— Смотри, это звонок от будильника, а рычажок дядя сам сделал, внутри есть еще два колесика, они тоже из будильника. Одно побольше, другое поменьше, потом кусок стальной пружины — видишь, такая синеватая, закрученная…
— Вот эта тоненькая синяя пластинка?..
— Ага, из нее и сделана пружина в звонке.
— Подумай, Франтик, как здорово! А какой звук!
— Попробуй, как пружинит.
— Вот это да! Потому-то он и звонит так громко, что в нем пружина.
— Послушай, Ирка, — подумав, спросил его Лойзик, — а согласится твой дядя и мне такой звонок смастерить, если я ему принесу эти штуки из будильника?
— Может, и согласится, я его спрошу. У вас дома есть старый будильник?
— Нет… То есть да, у дедушки, кажется, есть испорченный. Ты спроси своего дядю, ладно, Ирка?..
— Спрошу, конечно, спрошу. Только мне, ребята, пора. Меня в лавку послали, маме срочно понадобились дрожжи…
Иржик поехал, а ребята еще долго слышали, как он трезвонит.
— Вот это звонок! Знаешь, Франтик, я тоже такой хочу…
— Звонок хорош… Где бы только достать будильник?..
Лойзик с Франтиком вымыли руки в речке и уселись на берегу. Лойзик задумчиво глядел на течение реки, по которому плыл какой-то сучок. А Франтик пытался прутом изменить его направление. Для него сейчас это был не просто сучок, а подводная лодка, которая должна была потопить немецкий крейсер.
— Послушай, Франтик, — таинственно зашептал Лойза, хотя кругом не было ни души, — поклянись, что об этом никто не узнает…
— Чего ты шепчешь, ведь мы тут одни.
— Это будет теперь наша общая тайна, надо держать язык за зубами.
— Что-нибудь о ребятах?
— Нет, не о ребятах. Но то, что я тебе скажу, очень важно и должно остаться между нами навеки. Только сперва поклянись, что будешь нем как могила…
Франтик перестал смотреть на «подводную лодку» и подвинулся поближе к Лойзику.
— Не морочь мне голову, а говори, что знаешь…
— Ты сперва дай клятву, что никогда никому не скажешь, а потом узнаешь…
— Ну конечно, не скажу, мы с тобой товарищи.
— Этого мало. Протяни мне правую руку и скажи: «Честное слово».
— Как я могу дать честное слово, когда не знаю, что ты скажешь?
— Ну, если тебе так трудно дать наперед честное слово, то я тебе вообще ничего не скажу. Значит, ты можешь проговориться…
— Ладно, Лойзик, честное слово! Буду молчать. Вот моя рука.
— Только смотри никому не проболтайся! — Лойзик взял правую руку Франты и встал, чтобы придать обряду большую торжественность.
— Честное слово, — произнес Франтик, — обещаю тебе, что никому не проболтаюсь. Давай скорей, выкладывай…
— Франтик! Мы оба достанем такие звонки, как у Ирки…
— А как? Ты что-нибудь придумал?
— Вот именно. Мне пришла в голову отличная идея! Если нам повезет, ребята просто ахнут!
— А где эти звонки?..
— Это как раз самая большая тайна, и она должна навсегда остаться между нами.
— Раз я тебе поклялся, так говори, а не тяни резину…
— Ну ладно, пойдем со мной…
— Куда?
— Увидишь.
— Ты хоть скажи, куда мы идем?!
— Пошли, на месте узнаешь все остальное. Это не так-то легко сделать, но так как нас теперь двое, то, может, и удастся.
Франтик больше ни о чем не спрашивал, а последовал за Лойзиком. Они поднялись на горку, прошли четыре пригородные улицы с низкими одноэтажными домиками, потом свернули на пятую. Улица шла в гору еще шагов пять — десять, дома здесь стояли только по левой стороне, а в самом конце ее — огороженный низеньким забором желтый домик с узким палисадником перед окнами. В доме жил истопник брненского оружейного завода пан Докоупил. У дома Докоупила кончалась улица, а дальше шла полевая дорога к ближнему лесу.
Когда мальчики подошли к дому, Лойзик схватил Франту за рукав и зашептал:
— Нам повезло, у них открыты окна.
Франтишек ничего не понимал.
— Иди сюда, Франтик, заберемся на насыпь, заглянем в комнату.
Напротив дома, где уже не было никаких построек, спускалась к дороге высокая насыпь.
— Знаешь, Франтик, отойдем подальше. Вроде бы мы просто гуляем, а потом по насыпи вернемся обратно.
Мальчики влезли на насыпь, возвышавшуюся в двадцати шагах от дома, прошлись, вернулись обратно и остановились прямо против дома.
— Так, а теперь, Франтик, будь начеку. Мы не можем долго смотреть в комнату: вдруг нас заметят! У одного из окон на комоде должен стоять будильник, он там всегда стоял. Кажется, от окна направо, ага, у того, которое смотрит на нас. Гляди внимательно…
Через открытые окна была видна почти вся комната. В глубине ее у стены стояли кровати с высоко взбитыми перинами, в середине стол, а напротив, рядом с окном, — комод. Мальчики видели только часть верхней доски, покрытой белой салфеткой. В комнате никого не было, во всяком случае, они никого не заметили.
— Видишь? — Лойзик схватил Франту за руку.
— Где?
— Ну, сразу у первого окна, на комоде…
— Ага, уже вижу. У него два звонка!
— В том-то и дело, что два звонка.
— Хорошо, а как…
— Пан Докоупил знаком с моим папой. Ты же знаешь, что папа мобилизован на оружейный завод, а пан Докоупил там работает истопником… Пошли, кто-то вошел в комнату. Наверно, старая пани Докоупилова…
Ребята побежали к лесу.
— Ты думаешь, он продаст будильник?
— Погоди, добежим до леса, сядем, и я тебе скажу, что я придумал. Знаешь, что мне пришло в голову, когда мы сидели у реки?.. — Лойзик замолчал — наверное, он собирался с мыслями, как бы это все объяснить Франтику, чтобы сразу заинтересовать его своим планом. — Мы будильник у Докоупила купим, но так, чтобы он не знал, что мы его купили. Понимаешь?
— Нет, не понимаю… Как это? Купить так, чтобы он не знал? Может, кто-нибудь купит его для нас? Ты так думаешь?
— Нет, не так. Подумай, если я скажу пану Докоупилу, чтобы он продал мне будильник, он мне его ни за что не продаст. Особенно если узнает, что мы хотим снять с него звонки для своих самокатов. Поэтому мы возьмем будильник, чтобы он об этом не знал, но взамен мы ему что-нибудь дадим, но тоже так, чтобы он не знал, кто ему дал. Теперь понимаешь?
— Какая же это покупка? Знаешь, как называется? Кража!
— Ну да, это немножко кража, но не обычная кража, ведь он не останется в убытке, если за будильник мы ему что-нибудь дадим. Получится, вроде мы у него купили. Кража — это когда человек терпит убыток. Мы же не собираемся так поступать.
— Ой, Лойзик, я думаю, что это все равно кража.
— Ну, может, это и кража, но только не воровство. Мы же хотим вознаградить его за потерю.
— А ты знаешь, сколько стоит такой будильник?