Страница 59 из 108
В 1980–2015 гг. лишь две диктатуры обмана вели войны: Россия, вторгшаяся в 2008-м в Грузию, и Азербайджан, воевавший с Арменией в Нагорном Карабахе в начале 1990-х240. За тот же период семь диктатур страха поучаствовали в пяти войнах241. В среднем диктаторы страха находились в состоянии войны один год из каждых 33-х, а диктаторы обмана – один год из 164 лет. Диктатуры обмана участвуют в военных конфликтах реже, чем демократии (показатель демократий – 1 год в 114 лет)242. В некоторых из этих войн агрессия совершалась против диктатуры, и диктатор был вынужден защищаться. Но если учитывать только войны, инициированные самими странами, окажется, что диктатуры обмана воюют еще реже диктатур страха243.
Что известно о других конфликтах (не являющихся войнами)? Чтобы ответить на этот вопрос, следует обратиться к категории «вооруженные межгосударственные споры» («militarized interstate disputes») проекта COW: в соответствии с их определением – это «все случаи, когда одно государство угрожало использовать силу, демонстрировало силу или использовало силу против другого государства»244. Речь идет, например, о сопровождении воздушных судов одного государства истребителями другого, выполнении предупредительных выстрелов, приведении войск в состояние повышенной боевой готовности, нарушении границ и угрозе военных действий.
В 1980–2014 гг. (данные после 2014 года еще не включены в базу) диктаторы обмана выступили инициаторами 63 таких споров; это происходило в среднем раз в 7,7 лет. За тот же период диктаторы страха инициировали 421 спор – раз в 2,9 лет. Демократические лидеры тоже начинали военные споры чаще диктаторов обмана – раз в 5,6 лет245. Исключение из правил – Путин. Он инициировал 21 военный спор – больше, чем любой другой диктатор обмана в наших данных246.
Мы должны сделать важное замечание. Мы классифицируем диктаторов в том числе по интенсивности внутренних репрессий. Но что, если автократы усиливают внутренние репрессии в ответ на внешние вооруженные конфликты? В таком случае полученные результаты должны объясняться по-другому. Возможно, дело не в том, что диктаторы страха склонны к агрессивным действиям за рубежом, а в том, что автократы, которые втягиваются в войны (по каким бы то ни было причинам), и дома часто используют устрашение.
Эту гипотезу опровергают семь диктаторов страха, воевавших в указанный период. Шестеро – Исайяс Афеверки, аятолла Хомейни, Дэн Сяопин, Ле Зуан, Мелес Зенауи и Саддам Хуссейн – были хорошо известны своей репрессивной политикой до того, как их страны вступили в войну (причем не всегда по собственной инициативе). Седьмой – Хун Сен – пришел к власти после того, как война началась. Но даже если не брать его в расчет, результаты изменятся совсем немного: в среднем диктаторы страха находились в состоянии войны один год не каждые 33, а каждые 35 лет, то есть более чем в четыре раза чаще среднего диктатора обмана.
Иными словами, данные указывают на то, что современные диктаторы не только иначе управляют своей страной, но и по-другому взаимодействуют с окружающим миром. По мере того как баланс смещается от диктатур страха к диктатурам обмана, автократы переходят от насилия к манипулированию. Они стремятся влиять на мировое общественное мнение, кооптировать и коррумпировать западные элиты. Они уже не угрожают лобовой атакой западным институтам и международным организациям, а присоединяются к ним, чтобы использовать в своих интересах. Но чем объясняется такая глобальная трансформация? Ответ на этот вопрос мы предложим в следующей главе.
ЧАСТЬ II. ПОЧЕМУ ЭТО ПРОИСХОДИТ И ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ
ГЛАВА 7. МОДЕРНИЗАЦИОННЫЙ КОКТЕЙЛЬ
Если природа диктатур меняется, возникает естественный вопрос: в чем причина этих изменений. Что заставляет автократов по всему миру примерять деловой костюм и притворяться демократами? Почему большинство из них уже не казнит своих политических соперников на футбольных стадионах, не отправляет диссидентов тысячами в лагеря и не тиранит общество ритуалами лояльности и культом личности?
Переход от диктатур страха к диктатурам обмана является частью более широкого исторического процесса. Как показал Стивен Пинкер, в течение последних веков происходит постепенный отказ от насилия1. Статистические данные фиксируют долгосрочный спад по всем формам насилия, включая войны, убийства, пытки – вплоть до негуманного обращения с животными. Как правило, объясняется это неспешной работой неких исторических сил. Социолог Норберт Элиас усматривал причину данного явления в том, что он назвал «цивилизующим процессом». Согласно его теории, со времен Средневековья вслед за ростом плотности населения и расширением торговли появлялись нормы поведения, направленные на уменьшение напряжения внутри общества. В свою очередь Пинкер, цитируя историка Линн Хант, указывал на влияние идей эпохи Просвещения и распространением эмпатии в связи с ростом грамотности, книгопечатания и чтением романов2.
Эти объяснения вполне убедительны. Но изменения, происходившие с диктатурами с 1980-х годов, должны быть вызваны причинами, менее удаленными от нас во времени. Более того, в предшествующие десятилетия уровень насилия в автократиях скорее возрастал3. Во второй главе мы показали, что доля диктаторов, при которых совершалось более 10 политических убийств в год, достигла пика в когорте лидеров, пришедших к власти в 1980-е. Но затем произошло нечто, повернувшее этот тренд вспять.
Один из возможных факторов – снижение числа войн. В последние десятилетия и межгосударственные, и гражданские вооруженные конфликты случаются реже4. Любой военный конфликт способствует ожесточению, так что в теории, хотя бы частично, переход к диктатурам обмана можно было бы объяснить этим. Но есть одна нестыковка: резкое снижение числа государственных политических убийств наблюдается и среди диктаторов, не участвовавших в войнах ни за границей, ни у себя дома5.
Так что же привело к смене преобладающей формы автократии? Мы считаем, что изменения произошли в результате совместного действия взаимосвязанных сил экономической и общественной модернизации и процесса глобализации. Для краткости мы будем называть эту комбинацию «модернизационным коктейлем». Он осложняет жизнь жестоким диктаторам и подталкивает отдельных из них к демократии. А другие находят способ адаптироваться к новым реалиям и сохранить свой режим, заменив террор обманом и манипуляциями.
В модернизационном коктейле три ингредиента: переход от индустриального общества к постиндустриальному, экономическая и информационная глобализация, а также распространение мирового либерального порядка. Завершение холодной войны, к которому в какой-то степени привели те же силы, ускорило переход к диктатурам обмана. В данной главе мы разберем эту трансформацию в деталях, но сначала расскажем о том, как работает модернизационный коктейль.
Его действие проявляется как на национальном, так и на международном уровне. Страны переходят к постиндустриальному обществу. Меняется все: рынок труда, образование, информационные технологии, социальные ценности. Иногда эта внутренняя динамика вынуждает диктатора отказываться от террора в пользу манипуляций. По мере модернизации все большего числа стран действие коктейля начинает ощущаться в мировом масштабе. Он становится свойством всей системы. Торговые и инвестиционные потоки связывают друг с другом экономики стран, а мировые СМИ объединяют их новостные циклы и информационные поля. Для продвижения новых ценностей – и прежде всего уважения к правам человека – возникают международные движения и коалиции государств. Под влиянием этих глобальных процессов даже в менее экономически развитых диктатурах инструментом управления иногда становится не страх, а обман6. В таблице 7.1 перечислены основные элементы модернизационного коктейля.