Страница 34 из 108
Платежи росли по мере приближения президентских выборов 2000 года. Один за другим владельцы появлялись в кабинете Монтесиноса в SIN, где им вручали пачки денег. Мы знаем это наверняка, поскольку Монтесинос сам снимал скрытой камерой, как добродушно болтает с медиамагнатами, пока те распихивают наличные по портфелям и пакетам. В обмен на взятки владельцы телеканалов передали ему контроль над новостными программами. А еще они закрывали передачи с журналистскими расследованиями и отстраняли звездных репортеров от эфира. Один из каналов, «América Televisión», за два года, предшествовавших выборам, получил почти 23 млн долларов66. А чтобы имитировать беспристрастность, Монтесинос позволил телестанции «Канал 5» приглашать в эфир кандидатов от оппозиции. Впрочем, их появления на экране все равно ограничивались67.
Монтесинос платил не только взятками в перуанских соле и американских долларах. Иногда он обменивал лояльность на эксклюзивный репортаж или списание налогов68. В других случаях – вмешивался в судебные процессы или договаривался о покупке акций и рефинансировании долга. Одной телестанции он даже предложил услуги агентов SIN, которые могли бы раскапывать для них истории. Разные медиакомпании оставались на плаву благодаря государственным рекламным контрактам. Раздавая деньги дружественным СМИ, государство превратилось в крупнейшего рекламодателя Перу. А если этого оказывалось недостаточно, Монтесинос склонял частные компании к тому, чтобы они размещали свою рекламу на телеканалах, поддерживавших Фухимори69.
И про печатные СМИ он не забывал. Не тратя времени на высоколобых интеллектуалов, он холил и лелеял бульварную прессу. Газеты, прозванные chicha – так же как кукурузное пиво, популярное у переселенцев из разных районов Анд, – отражали дух народной культуры улиц Лимы. Стены столичных газетных киосков вперемешку с фотографиями полуобнаженных женщин и мест преступлений были обклеены кричащими заголовками, в которых фигурировал El Chino («китайцем» назвали Фухимори, несмотря на его японское происхождение) и El Chato («коротышка»).
Периодически цензура переходила в пропаганду. Во время предвыборных кампаний Монтесинос диктовал сообщения для передачи в СМИ. Заголовок на первой странице стоил около 3 000 долларов или немного больше, если шел в комплекте с рисунком70. Каждый вечер агенты SIN размещали заказ на следующий день, отправляя зашифрованный текст по факсу. Иногда Монтесинос сам придумывал заголовок71. А журналисты дописывали к нему историю.
Хотя Монтесинос безусловно заслуживает первого места в конкурсе на бессовестность, другие диктаторы обмана тоже кооптировали медиамагнатов. Как и в Перу, в роли морковки часто выступали государственные рекламные контракты. В Венесуэле Чавес, утроив госрасходы на рекламу в 2003–2008 гг., распределял их среди лояльных компаний72. В Венгрии Виктор Орбан в четыре раза увеличил рекламный бюджет правительства – до более 300 млн долларов73. В основном средства доставались сочувственно настроенным СМИ, которые в обмен на это уделяли меньше внимания коррупционным скандалам в правительстве74.
Прежняя цензура была жестокой. Хотя и новый подход трудно назвать мягким, он все же избегал насилия. В XXI веке лишение журналистов свободы вызывает осуждение со стороны мирового правозащитного сообщества и иностранных правительств. Убийство журналистов становится репутационной катастрофой. Даже подозрения в причинении вреда журналистам сулят неприятности.
Жестокое убийство журналиста Георгия Гонгадзе в 2000 году спровоцировало политический кризис в Украине. Всплыла запись, на которой президент страны Леонид Кучма предположительно просит начальника Службы безопасности Украины «разобраться» с репортером. Кучма утверждал, что пленка смонтирована, и отрицал, что отдавал приказ ликвидировать Гонгадзе. Но США и ЕС осудили неспособность Украины провести глубокое расследование, а представитель Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) назвал это дело вероятным примером «цензуры путем убийства»75. Скандал положил конец надеждам Кучмы переизбраться на третий срок.
Произошедшее в России в 2006 году по всей видимости заказное убийство журналистки Анны Политковской бросило тень на администрацию Путина. В ходе запутанного и невразумительного судебного процесса шесть человек были признаны виновными в этом преступлении. Заказчик установлен не был. В интервью «Süddeutsche Zeitung» Путин осудил убийство журналистки, прибавив, что, по его мнению, степень ее влияния на политическую жизнь в стране была крайне «незначительной». Убийство Политковской, сказал он, «для действующих властей вообще […] нанесло гораздо больший ущерб, чем ее публикации»76.
Этот комментарий был справедливо расценен как бестактность. Но его нечаянная откровенность обнаруживает логику диктаторов обмана. Они понимают, что открытое насилие к журналистам контрпродуктивно. Оно разрушает образ популярных политиков намного эффективнее, чем критические статьи в маргинальных изданиях. В конце главы мы вернемся к этому вопросу, чтобы показать, чем диктаторы обмана отличаются от диктаторов страха по данным статистики о насилии к журналистам. Осторожно, спойлер: за единичными исключениями, насилием диктаторы обмана пользуются реже.
Когда без принуждения не обойтись, диктаторы обмана, как Фухимори, стараются его закамуфлировать. Они предпочитают добиваться своего с помощью регулирования или давления на бизнес. В 1997 году перуанский телевизионный магнат Барух Ивчер перешел в оппозицию режиму Фухимори. Его «Canal 2» выпускал разоблачительные материалы о Монтесиносе и SIN. Сначала Монтесинос пытался подкупить Ивчера (по словам самого Ивчера), предложив 19 млн долларов за передачу контроля над новостными передачами его канала. Но Ивчер отклонил предложение. Тогда Монтесинос поймал его в юридическую ловушку. Ивчера, натурализованного гражданина Перу израильского происхождения, лишили гражданства. По закону владеть телеканалами могли только граждане страны. Угодливому судье «ничего не оставалось делать», как передать акции Ивчера в руки более лояльных владельцев77.
Автократ старой школы мог бы использовать силу. Но не Монтесинос. Один из его помощников предложил пригрозить Ивчеру физической расправой. «Помнишь, откуда у Пиночета появились проблемы? – резко одернул его Монтесинос. – Мы не такие дуболомы. Зачем вообще заказывать чью-то смерть? Чистое безумие». В принципе, крови он не боялся. За несколько лет до описываемых событий, во время войны с повстанцами из «Сияющего пути», он без угрызений совести отправлял эскадроны смерти запугивать крестьян78. Но он понимал хорошо, что в данном случае насилие приведет к обратному эффекту. В результате кампания против Ивчера обошлась недешево. В Лиме прошли демонстрации в его защиту. Католическая церковь назвала лишение Ивчера гражданства «незаконным и опасным». Конгресс США и Межамериканский суд по правам человека осудили это решение79.
В других странах диктаторы обмана похожим образом перехватывали контроль над теми СМИ, которые не удалось кооптировать. В России телекомпания НТВ критиковала Путина и партию «Единая Россия» во время избирательных кампаний 1999–2000 гг. После того как в Кремле появился новый хозяин, владельца телеканала задержали и вынудили продать компанию государственному газовому гиганту «Газпром». У другого олигарха Путин отобрал долю в главном государственном телеканале, применив похожий силовой прием. В конце концов медиаактивы Газпрома, включая НТВ, сосредоточились в руках старого друга Путина Юрия Ковальчука: в 2016-м его медиаимперия оценивалась примерно в 2,2 млрд долларов80. Канал НТВ, в 1999–2000 гг. нападавший на Путина, теперь известен передачами, в которых поливают грязью его оппонентов.