Страница 18 из 32
– Вот и я говорю, не парься. Тут есть, конечно, субъекты, клановые на всю голову. Про бояр с Земли-прайм слыхал?
– Смутно. Какие-то древние князья. Думал, они вымерли.
– Ну да. В конечном итоге всех поглотила Третья планета. Но некоторые субъекты, кхм… продолжают вести родословные, чтут традиции и всё такое. В роте Бета служил один такой. Пафнутий Романов. Русский, вроде как. Нашил себе на форму все клановые титулы и какие-то ещё императорские чины. Гордился своим наследием и всем его в морду тыкал. Но пальцем никого не тронул ни разу. Так что, будь ты хоть сам Этанару, да упокоится он в патриаршем раю, а к другим со своей конституцией не лезь. Это они наверху там пусть счёты сводят, кто тут главный и кому должен. Мы – фундамент Кибера. Если на нашем уровне пойдут беспорядки, то следом и всё остальное рухнет. Смекаешь?
– Вполне. И полностью разделяю.
– Молоток!
– Спасибо.
– Молоток, говорю, подай. Видишь, не крепится ни фига.
Циклоп вбивал в корпус челнока штырь, фиксирующий рамку бронепластины.
К концу дня нам удалось восстановить защиту корабля и разместить пополнение роты. Неугомонный цельнометаллический бюрократ, засевший в сервере по работе с личным составом, снова перетасовал всех по взводам, а затем и по автономным бригадам по шесть человек.
Лоуренс явно замолвил за меня словечко – я оказался в его отделении, вместе Наноботом, Зорким Глазом, который по-прежнему стоически молчал (но при этом его все понимали), Натаном и, внезапно, Н’гхаком, прикрепленным к нам вторым стрелком. Начитанный Лоуренс, едва увидев ниддлеанца, нарёк его Шаи-Хулудом. Это гораздо легче выговорить, но было всё ещё длинновато. В дальнейшем он стал просто Хулуд, ко всеобщей радости.
Когда всё утряслось, в роте вдруг зазвучал уже набивший оскомину гимн и перед ротой предстал крепкий мужик в парадном костюме, увешенным россыпью орденов за боевые заслуги.
– Какие люди! – тихонько присвистнул Нанобот.
– Это кто, командующий Гвардии? – спросил Натан.
– Бери выше, интендант всего Кибера, – с благоговением произнёс Циклоп, – Полковник Закиро.
– А по-нашему – Хирург, – добавил Пьер.
Гимн оборвался на пронзительной ноте. Интендант зорко взирал на выстроенные перед ним колонны солдат. Позади командира станции опустился огромный экран, транслирующий его грозный лик – чтобы всем было слышно и видно. Я с удивлением обнаружил, что для ветерана боевых действий (ордена с числами от 72 до 119 намекали, что Закиро много повидал на своём веку) интендант подозрительно хорошо сохранился. Ни тебе шрамов и глаза вроде бы свои. Конечно, современная хирургия творит чудеса, но я считал, что бойцы гордятся полученными в бою отметинами. Лично я, если словлю шрапнель или какой-нибудь ожог – уж точно не стану прятать. Если, конечно, не на заднице. Циклоп явно не стеснялся своего развороченного лица и даже повязку не надевал, сверкал полузаросшей глазницей как ни в чём не бывало. А полковник создавал впечатление закоренелого штабиста, даром что мускулистого. Разве что раньше он был полевым врачом, может, потому солдаты и прозвали его Хирургом?
Вдоволь наглядевшись на нас и шепнув что-то командиру роты, интендант заговорил. Его речь, полную холодной решимости, усиливали громкоговорители – до звона в ушах. Дайте штопор!
– От лица командования Гвардией и станции Кибер, приветствую бойцов 156 созыва!
Вышколенные солдаты пополнения дружно грянули что-то вроде «Здравия-желаем-господин-полковник-сэр!» Циклоп с товарищами просто открывали рты. Нанобот тихонько выкрикивал матерные слова.
– Вам уже известно, – продолжал интендант, – что станция переживает не лучшие времена. Вторжения врагов участились. Если в прежние времена цикл длился год или два, то теперь мы обнуляем счётчики каждые три-четыре месяца. Вместе с тем натиск усиливается. Враг набирает силу, его численность растёт. Если на заре освоения Кибера нам противостояла одна-единственная особь, не искушённая в тактике ведения боя, то теперь они нападают отрядами и действуют слаженно, не пренебрегая оружием. У нас есть все основания полагать, что в дальнейшем ситуация лишь ухудшится. Последний бой оставил Кибер без вооружения и унёс свыше двух тысяч жизней среди гвардейцев и мирного населения. Почтим память павших минутой молчания.
Снова заиграли аккорды гимна, бьющие в сердце и угнетающие сознание. Он отгремел полностью. Где-то на середине я вспомнил про нейролинк. У него была полезная при бессоннице и важных звонках функция, отключающая все внешние звуки. Так-то лучше! Я облегчённо выдохнул, а остаток речи интенданта смотрел с субтитрами.
Он говорил, что, не смотря на ряд неудобств и понесённые потери, нам всем крупно повезло. Начиная с сегодняшнего дня на планету (какой весомый статус для гнилой морковины) полным ходом поставляют пресловутые Домоклы новейшей модели и новые манёвренные челноки (шустрые, но с тонюсенькой бронёй, пояснил Нанобот). Истребители, мобильные укрепления класса Бастион и другие незнакомые вещи, одно упоминание которых в теории должно поднять боевой дух солдат и укрепить веру в победу. Бойцы старшего созыва одобрительно кивали, они были в теме.
Циклоп же остался недоволен:
– Хрена с два я сяду в это корыто! Сапсан загнулся за пятидюймовым титановым стеклом. А нас спасли дополнительные пластины. А теперь они хотят, чтобы мы перешли на сраные двухдюймовочки? Колоссам это всё равно, что бумажная салфетка – даже на подтирку жопы не сгодится.
– Нашли дураков! – поддакнул Пьер.
– А как же скорость? – Натан попытался возразить.
– Быстро едешь – раньше помрёшь, – ответил кто-то.
Я опешил и включил звук. Кто это сказал?
Все косились на Зоркого глаза и задумчиво кивали. Он продолжал стоять с невозмутимым видом и слегка поигрывал зумом своих объективов.
В завершение речи интендант обрадовал новобранцев, что муштра и необязательные лекции временно упразднены. Их место в расписаниях заменено на полевые учения для ускоренного слаживания боевых расчётов. До следующего вторжения ориентировочно оставалось чуть меньше двух месяцев, а работы – непочатый край. Интендант пожелал всем успехов в службе и бою, а напоследок – не то ободрил, не то пригрозил, что если так пойдёт и дальше, то скоро у всех нас будет орденов больше, чем у него. Весьма сомнительная перспектива.
Интендант удалился, с ним ушла вереница ротных офицеров. Взводный скомандовал взводам расселиться по кубрикам согласно штатному расписанию. Опять вещи таскать!
После «тумбочного» утра не хотелось прикасаться ни к чему, тяжелее холодненькой бутылки пива. Я мысленно представлял её себе – запотевшую, с маленькими росинками, приятно холодящими натруженную руку. А нежные руки Лии разминают поясницу… и что-нибудь ещё. Хорошо, что она досталась мне не в наручниках. Фигово – что теперь её ловкие пальчики и мои изголодавшиеся чресла разделяют бесчисленные парсеки.
Нас с Н’гхаком перевели в комнату Циклопа и компании. Джонни перевели в соседнее отделение. Я порадовался, что не успел разложить вещи и переехал налегке, с футоном и коробкой. Впрочем, и они едва втиснулись на новом месте. Хоть кубрик и рассчитан на шесть человек, барахла у Нанобота хватило на всех. Он был механиком, а на гражданке ещё и дельцом, о чем свидетельствовали несколько столов, до потолка заваленных различной электроникой и железяками, и стоимость каждого винтика Пьер знал назубок. Подобного добра хватало и у Лоуренса, но в гораздо меньших масштабах.
Лишь Зоркий глаз казался загадочным аскетом. Его вещи аккуратной стопочкой высились возле циновки, на которой он в свободное время медитировал или калибровал свою оптику. Запасные окуляры и несколько мелких чипов были разложены на маленькой полочке над его головой, а рядом тихонько дымилась палочка с благовониями. Я имел неосторожность пронаблюдать, как Зоркий глаз выкрутил один из своих окуляров, а потом, задумавшись о чём-то, просто оставил его висеть на нескольких проводах, торчащих из глазницы. Внутри, за цоколем оптики, мигнул красный светодиод. А Кайоши так и сидел, глядя другим объективом, с тихим жужжанием и щёлканьем переключая фокус.