Страница 76 из 153
Глава 2
…три дня.
Всего лишь три дня длилось их совместное счастье. Иногда им хотелось застыть в моменте, полностью растворившись в этих семидесяти двух часах чистого блаженства, и не замечать весь остальной мир вокруг.
Но у всех хороших вещей есть свойство резко обрываться.
Случилось непоправимое.
Начальство перевело Пончина и Набутылко из аэропорта обратно в центр города.
— А мы точно не опоздаем в центр, на смену?.. — вопрос, заданный Пончиным, прозвучал скорее в пустоту пространства, чем к напарнику. Тот, впрочем, лишь вздохнул, оторвав от липкого стола бутылку с содранной этикеткой.
— И ты уверен, что сейчас подходящее время для… ну, того, чтобы выпивать? — Пончин осторожно покосился на тёмную бутылку. — Учитывая, как быстро всё несётся…
— Вот именно, — поморщился Набутылко. — Несётся. Быстрее, чем хотелось бы. Пусть сначала докажут, что я пью именно пиво…
Постучав пальцем по тому месту, где раньше была этикетка, он сделал большой глоток. Блин!.. Да это и не пиво вовсе. Так, ослиная моча. Набутылко даже не был уверен, что алкотестер определит эту дрянь как алкоголь!
Уже совсем скоро им предстояло переместиться в центр, но пока обстановка дешёвой забегаловки действовала на него — да и на напарника тоже — расслабляюще. В чём несомненный плюс подобных местечек, так это в том, что сюда никогда не сунется начальство. Благодать и свобода!
Впрочем, сюда вообще мало кто совался — из нормальных людей, во всяком случае. А из ненормальных… Местные панки, опять же. Ребята дерзкие, но не слишком смелые. И мелочь сшибить можно с таких, и хозяин этой забегаловки был благодарен им за то, что они шугали гопоту. Как и его милая дочурка, что работала здесь официанткой. Что ж — Пончину и Набутылко не впервой быть героями.
— Брось. Начальство нам головы оторвёт, если мы не появимся вовремя, со всеми этими событиями…
Пончин вроде бы спешил, но и лицо, и голос его говорили об обратном. Он будто умолял напарника найти повод задержаться ещё. Набутылко даже глаза закатил.
— Да брось… что там такого происходит? Обычная рутина бравых парней вроде нас с тобой.
— Это ты про трупы на улицах и клановые войнушки? — Пончин понизил голос; полные ручонки копа заметно подрагивали, по лбу скатывалась тонкая струйка пота.
— Так они на то и клановые, — развёл руками Набутылко, ещё раз отхлебнув дешёвого пива. — Правила безопасности просты, дружище. Не будь клановским, не суйся к клановским, не интересуйся делами клановских — и останешься цел.
— Ага… и не стой рядом с клановскими, хе-хе… — Пончин попытался поддержать шутку, но таким дрожащим голоском это звучало жалко.
Набутылко покривился. Шутки шутками, но… как-то так оно и было. Стычки клановских в городе за эти несколько дней стали чем-то обыденным; трупы, кровь и всё такое. Вначале было много мёртвых Светлых; затем, спустя какое-то время, они спохватились и начали отбиваться в ответ.
Что ж. Это значило, что крупно прибавится работы у тех парней, которые занимаются отскабливанием кишок с асфальта. Им, копам, что… прибыть на место после, когда всё уляжется; наделать фоток и отчётов и закрыть дело как ещё один кусочек клановской неразберихи, не касающейся простых людей.
Мечта, а не работа. Разве нет?
— Не быть клановским, не быть клановским… — пробормотал Пончин, глядя на коллегу. — Слышал? Ещё двое наших ушли в клан. Зимины… говорят, они берут к себе вообще всех, кто только придёт.
— Что-то такое, да, — Набутылко почесал в затылке. — Если это так, то… никогда ещё стать клановским не было так легко, как сейчас.
Вот только зачем? Умный человек отлично знает, что от этих психов стоит держаться подальше.
— Слышал, что о них говорят? — продолжал Пончин. — Мол, Октябрь Зимин убит, а кто теперь правит вместо него — не поймёшь…
— Внучка же, — вспомнил Набутылко байку, слышанную вчера от соседки. — Как там её… не помню.
— Похоже, им сильно нужны люди, раз берут к себе всех подряд, — вздохнул Пончин, снимая фуражку и вытирая уже прилично вспотевшую лысину. — Знаешь, что я думаю об этом всём? Больше клановских — больше проблем и больше трупов на улицах.
— И не только на улицах, — подтвердил его напарник, приканчивая пиво. — Помнишь ту семейку, вчера?..
— Угу, — Пончин сразу понял, о какой семейке идёт речь. — Чтобы я так жил… их особняк, вся эта роскошь, до сих пор стоит перед глазами.
— Чтобы ты так жил? Ну, они уже вообще не живут, — рассмеялся Набутылко. — Не помогли ни денежки, ни связи!..
— Говорят, они были из Тёмных, — кивнул Пончин. — В отчёте это, понятно, не напишешь, но слушок-то ходит…
Он помотал головой, возвращая фуражку на место.
— Мне вот интересно… если они были так богаты, то сколько же денег у того, кто их прикончил?
— Точно больше, чем было до убийства, — кивнул Набутылко. — Счета той семейки опустошили начисто, да и из дома унесли всё, что можно.
— А ещё, говорят, в той семейке дочка была… как бишь её? Вивианна, кажется, ну и имечко… Родители-то мертвы, а вот она… просто пропала.
Набутылко помрачнел.
— Не говори мне сейчас о пропавших, — отрезал он. — До сих пор поверить не могу, что из-за того придурка…
Да, именно поэтому их и вернули с хлебного, тихого местечка в самое пекло. Загадочный паренёк, назвавшийся Александром Эрмитом… улыбался, говорил невпопад всякую чушь, задавал странные вопросы.
А потом просто взял и растворился — прямо из машины Пончина и Набутылко, когда они везли его в отделение. Исчез и всё, словно его и не было.
Чёртовы колдуны. Тоже какой-нибудь клановский фрик, как и все эти… Устроили тут себе войнушки и в ус не дуют, а начальство звереет, не в состоянии ничего с ними сделать.
Набутылко покосился на холодильник с пивом, но нет; ещё одну выпить он точно не успеет. Пора было ехать и заниматься делами.
— Вот кому я точно завидую, — заключил он, вставая (Пончин тут же поднялся вслед за ним), — так это тому парню… ну, ты понял, кого я имею в виду.
— Ты про того?.. — сразу догадался напарник, почесав в затылке.
— Ага, про этого.
— Который вечно с какими-нибудь бабами!
— Он самый, да.
Напарники помолчали; они вышли из забегаловки, и колокольчик звякнул над их головами.
— Интересно, где он сейчас?.. — вздохнул Пончин. — Что-то мы давно его не видели. Я даже волнуюсь.
— Брось, — отозвался Набутылко. — Снова веселится, небось — что ему ещё делать?
Он мечтательно и слегка завистливо покачал головой.