Страница 19 из 60
Толчком к такому новому осмыслению процессов послужили результаты балтийских исследований на Западе и изучение Немецкого Ордена в последние десятилетия[117]. Это связано с именами таких исследователей, как М. Хельманн,[118] Ф. Беннингхофен,[119] Х. Бокманн,[120] В. Урбан,[121] Е. Кристиансен[122]. И.П. Шаскольский справедливо указывает в своем основополагающем исследовании 1978 г., что советская наука до сих пор в весьма незначительной степени имела возможность следить за исследовательскими успехами западных авторов. В процессе разработки справочной научно-популярной литературы по теме крестовых походов она исходила из исследовательского уровня русскоязычных публикаций на рубеже веков[123]. Но и сам И.П. Шаскольский использует поздние заимствования двух ранних фундаментальных источников, изученных финном Г.А. Доннером[124] и иезуитским патером датского происхождения А.М. Амманом,[125] для весьма одностороннего доказательства наличия непосредственной связи между выступлением немецких рыцарей и предшествующим ему шведским наступлением на Неве. Он исходит из наличия согласованного в деталях клещеобразного движения — «наступления объединенных сил католических государств Северной Европы на русские земли»[126] — и хотел бы возложить ответственность за агрессивные действия только на одну Папскую курию как на подлинного закулисного руководителя[127]. Но, как он сам признается, ему не хватает исторических свидетельств в пользу его гипотезы[128]. Ссылаясь на Г.А. Доннера, он может сделать более или менее убедительные выводы из очевидного положения дел одновременных военных операций 1240–1241 гг.[129] Правда, и финская наука пришла к аналогичным выводам[130].
Если привлекать балтийскую миссионерскую историю на рубеже XIII в., то следует, пожалуй, быть значительно более осторожным при аргументировании, исходя из сегодняшнего уровня знаний. Поспешные обобщающие высказывания мешают выявить различные интересы у представителей церковных и светских групп, принимавших участие в крестовых походах. Свои приоритетные права в самой стране и свою долю в новых завоеваниях оспаривали друг у друга немецкие, датские и шведские епископы, рыцари Ордена в Пруссии и Лифляндии, все более осознанно выступающие горожане Риги, Ревеля и Дерпта, торговые люди и внявшие призывам к крестовым походам рыцарские вассалы. Далеко идущие планы в отношении Восточных земель, которые не исключали также и севернорусских территорий, можно было бы прежде всего ожидать от Папской курии. Особенно активна она была во времена понтификата Григория IX (1227–1241). Первые попытки координации миссионерских усилий предпринимались уже при его предшественниках Иннокентии III и Гонории III.
Вышеупомянутые папы действительно пытались путем неоднократных призывов к крестовым походам в 20-е и 30-е годы XIII в.[131] помочь притесняемой молодой церкви Финляндии обязать к активной помощи как епископов Севера, так и рыцарский Орден. Новейшие финские исследования подтверждают приток в Прибалтику немецких рыцарей через Финский залив. Этот приток оставил среди прочего следы в виде наименований финских местностей и дворов[132]. Но об объеме в виде помощи оружием известно столь же мало, как и об успехе экономической блокады, объявленной со стороны папы. Даже И.П. Шаскольский, пожалуй, не придает большого значения этим ограничениям в торговле.
Основной уликой при описании далеко идущих и согласованных планов Западной церкви все еще выступает присутствие особых полномочных представителей курии в лифляндской кризисной зоне. Правда, подобная инициатива исходила не от Рима. Перессорившиеся между собой церковные власти в самой стране и были той силой, которая в запутанной ситуации вовлекала папу в качестве третейского судьи в лифляндские распри.
В 1224 г. рижский архиепископ Альберт Буксгевден призвал («fratres milicie nec non et viros ecclesie cum peregrinis et mercatoribus et civibus Rigensibus et universis Lyvonibus et Lettis»;[133] перевод: «послал братьев-меченосцев, а также церковных мужей с паломниками и торговыми людьми, а также рижскими горожанами, и всех ливов и леттов») к новому походу против князя Вячко. Уже ранее, будучи властелином Кокенгаузена, Вячко являлся конкурентом Ордена и незадолго до этого, заручившись поддержкой Новгорода и «reges Ruthenorum» (Руси), овладел крепостью Дерпт (Юрьев). Во время штурма крепости он погиб вместе с русским гарнизоном[134]. Спустя несколько месяцев епископ Альбрехт испросил для Лифляндии легата апостольской кафедры. 31 декабря 1224 г. такое задание было поручено близкому доверенному лицу папы Григория IX епископу Вильгельму Моденскому. Он пробыл в Лифляндии с небольшими перерывами годы 1225–1226, 1229–1230 и 1234–1242. В качестве посредника он подключился к решению конфликтов между конкурирующими инстанциями, и даже русские князья, по словам Генриха Латвийского, прислушивались к его решениям и подтверждали существующие договоры («miseront nuncios ad eum suos petentes ad eo pacis iam dudum a Theutonicis facte confirmationem»; перевод: «послали к нему своих послов, требовавших у него утверждения мира, который уже был заключен с немцами»)[135]. Но в новой для себя сфере деятельности он, по мнению Г.А. Доннера, действовал и как активный представитель интересов курии: он развивал идеи независимого папского государства как буфера между враждующими партийными группировками[136] и, наконец, протянул руки к Северной Руси. «Только из Рима можно было отчетливо разглядеть политическое положение, и только курия могла собрать в одной руке все нити»[137]. Однако в 30-е и 40-е годы XIII в. отсутствовали еще необходимые предпосылки для общего добровольного союза между конкурирующими церковными и светскими учреждениями на территориях Лифляндии и Финляндии. Даже непосредственно подчиненные легату местные церковные представители были связаны особыми интересами своих метрополий в Швеции, Дании и Империи, и они почти не оставляли возможности для деятельности Немецкого Ордена.
Организаторские предпосылки для успешной работы латинской церкви на Северо-Востоке Европы были созданы за счет торговых контактов, уходящих своими корнями в глубокое прошлое[138]. Первые миссионерские усилия среди местного языческого населения были предприняты, по выражению летописца Генриха, уже в конце XII в. отдельными проповедниками, которые пришли на Западную Двину вслед за западными торговыми людьми[139]. Летописец подчеркивает, что они торговали по взаимному соглашению с русскими князьями из Полоцка, которые взимали контрибуцию с ливонских и леттских племен и осуществляли верховную власть[140]. Видимо, после первых неудач мысль о миссии мечом была перенесена воинственными цистерцианцами на Лифляндию[141]. Основание Ордена меченосцев в Лифляндии является делом рук цистерцианцев. Целью являлось создание путем быстрого насильственного распространения христианства боеспособной церковной организации и обеспечение действенной защиты вновь обращенных общин. Эту цель трудно согласовать с существующими правовыми отношениями и отношениями власти.
117
Geschichte der deutsch-baltischen Geschichtsschreibung / Hrsgb. G. von Rauch. Köln; Wien, 1986 (Ostmitteleuropa in Vergangenheit und Gegenwart; Bd 20); Hellma
118
Основополагающая диссертация: Неllma
119
Be
120
Boockma
121
Urban W. 1) The Baltic Crusade. Illinois, 1975; 2) The Prussian Crusade of 1242 // Lituanus. 1975. T. 21. S. 4–18.
122
Christiansen E. The Northern Crusade: The Baltic and the Catholic Frontier, 1100–1525. London; Basingstoke, 1980.
123
Шаскольский И.П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII–XIII вв. Л., 1978. С. 147.
124
Do
125
Amman A.M. Kirchenpolitische Wandlungen im Ostbaltikum bis zum Tode Alexander Newski's: Studien zum Werden der russischen Orthodoxie. Roma, 1936 (Orientalia Christiana Analecta; Vol. 105).
126
Шаскольский И.П. Борьба Руси… С. 190.
127
На этом своем в труде заостряет внимание И.П. Шаскольский. См.: Папская курия — главный организатор крестоносной агрессии против Руси 1240–1242 гг. // ИЗ. 1954. Т. 37. С. 169–188.
128
Шаскольский И.П. Борьба Руси… С. 155.
129
Там же. С. 148, примеч. 2.
130
В качестве одного из ее представителей следует назвать Хейкки Киркинена: Kirkinen H. Karjala idän kulttuuripiirissä: Byzantin ja Vänäjän yhteyksistä keskiajan Karjalään. Helsinki, 1963. S. 75 et al.
131
Ср. буллу папы Гонория III от 13.I.1221 г. к епископу Томасу Финляндскому, несколько булл Григория IX 1229 г. и буллу от 9.XII.1237 г.; о состоянии исследования см.: Шаскольский И.П. Борьба Руси… С. 129.
132
Vahtola J. Fi
133
Heinrich von Lettland. Chronicon Lyvoniae. 2. Ausgabe von G. Pertz. Ha
134
Ibid. XXVIII, 6.
135
Ibid. XXIX, 4.
136
Ср. также диссертацию Х. Фиберга: Fiberg H. Wielhelm von Modena: Ein päpstlicher Diplomat des 13. Jahrhunderts. Dissertation. Königsberg, 1926.
137
Do
138
Johansen P. Die Bedeutung der Hanse für Livland // Hansische Geschichtsblätter. 1941. N 65–66. S. 1–55; Die Hanse und der Deutsche Osten / Hrsgb. N. Angerma
139
Heinrich von Lettland. Chronicon Lyvoniae. I, 2. Ср.: Bauer A. Der Liflandkreuzzug // Baltische Kirchengeschichte der Missionierung und der Reformation der evangelisch-lutherischen Landeskirchen und des Volkschristentums in den baltischen Ländern / Hrsgb. R. Wittram. Göttingen, 1956. S. 26–34.
140
Heinrich von Lettland. Chronicon Lyvoniae. I, 3. Ср. также подробные сведения: Keussler F. Der Ausgang der ersten russischen Herrschaft in der gegenwärtigen Ostseeprovinzen im XIII. Jahrhundert. St. Pétersburg, 1897; русское издание: Кейслер Ф. Окончание первоначального русского владычества в Прибалтийском крае в 13-м столетии. СПб., 1900. По поводу недооцененного качества этих отношений власти см.: Hellma
141
Be