Страница 6 из 12
Ничего, когда-нибудь и у меня будет своё счастье. И в нём точно не будут присутствовать мужчины! Лишь я и мои картины, где-нибудь в уютном местечке, где я смогу расслабиться и просто жить.
Набрала в ведро воды. Взяла несколько тряпок, швабру, чистящие средства и вернулась к себе.
Тихонько напевая мелодию из детства, которого у меня почти не было, я отмыла окна, и в комнате стало в разы светлее. А ещё я увидела красивые дома вдалеке и лес. Смотря на эту красоту, хотелось мечтать. Но я предпочла не останавливаться. Отдраила полы, протёрла стены, потолок. Отмыла кресло-качалку и столик и пододвинула их к окну.
Уставшая, упала в кресло и стала смотреть на то, как садится солнце. Красиво. Я бы смогла это нарисовать. Жаль, что холсты и краски остались в квартире тёти. Ведь только там я могла рисовать втайне ото всех. В картины я выплескивала всё, что было на душе, возможно, именно поэтому их считали живыми.
Солнце село, и на улице стало темнеть. Ужин должен был начаться час назад, но за мной никто не пришёл. А спускаться сама я не решилась. Если уж за хозяином должна была прийти та женщина, то и за мной должны были послать. Но, видно, муж решил показать, кто в доме хозяин. Ничего, мне не впервой было голодать.
Легла спать я с какой-то горечью на душе. Почему моя жизнь не менялась, а становилась только хуже? Где я так согрешила?
Глава 5
Фёдор
Любовница помогла снять стресс, и ночью я смог отлично выспаться и обдумать дальнейший план. С женой парой мы точно не станем, но вот попробовать подружиться можно. Я покажу ей лучший мир и попытаюсь доказать, что так жить куда интереснее, чем под присмотром отца. Нужно найти контакт и, если все пойдёт отлично, намекнуть на то, чтобы она переписала документы на меня.
Улыбаясь своей мысли, застёгиваю рубашку, стоя перед зеркалом. Нужно бы ещё и на работу съездить и отчитаться перед отцом за вчерашние игры на бирже.
– Федь, а чего ты так улыбаешься? – ласково пропела Виктория, обнимая меня со спины.
– Просто так.
– Небось о своей жене думаешь, – неожиданно проворчала она. Да, я рассказал ей, что вчера женился, и девушка взбрыкнула, но после жаркого секса сдалась. К тому же я объяснил, что брак фиктивный и всё ради дела.
– Есть немного. Нужно попробовать найти общий язык с немой. Ты случайно не знаешь, как это сделать?
– Она немая?
– Да, а я не говорил? – лицо девушки тут же стало довольным.
– Нет. И, увы, тут помочь не могу. Кстати, ты сказал, что она должна что-то подписать?
– Да, но её отец бдит. И мне нужно как-то её уговорить.
– Милый, да ты просто улыбнись ей пару раз, за ручку возьми, а потом прижми к стенке и бумажки в руки сунь. Ты очень красивый и горячий, ни одна не устоит!
Как только представил, что мне нужно будет прижать жену к стенке, настроение стало падать. Да я на неё смотреть не мог, какое тут обнять.
– Судя по твоему лицу, эта идея тебе не нравится. И мне уже интересно почему!
– Ты просто её не видела.
– Так пойдём посмотрим. Сейчас как раз уже время завтрака.
И пока я не успел ответить, девушка убежала за дверь, а мне стало немного стыдно. Сажать новоявленную жену и любовницу за один стол… Хотя что я терял? Жене стоило сразу понять, какое место ей отведено в этом доме. Чёрт, а я же, наоборот, хотел найти с ней общий язык! Но Викторию не отговорить. Она пока не увидит, не угомонится. А с Меланией я потом объяснюсь.
Накидываю синий пиджак и спускаюсь в столовую. Людмила со служанкой уже накрывают стол, за которым сидит Станислав и сурово смотрит на довольную Викторию. Он окидывает меня осуждающим взглядом, но я игнорирую это и сажусь на своё место.
– Фёдор Александрович, нести напитки?
– Неси. А где Мелания? Неужели ещё не проснулась? – спрашиваю и смотрю на домработницу.
– Только первый день в доме, а уже ведёт себя как хозяйка, – вставляет Виктория, но я пропускаю её колкость. Что ни говори, но жена не похожа на лежебоку.
– Нет, что вы. Девушка встала, когда ещё не было пяти. Мне кажется, она убиралась у себя. Кстати, вчера она так и не спустилась поесть.
– Как не спустилась? Хотя… Может, она потом поела?
– Нет, в холодильнике всё на месте. Да и охранники её не видели. С тех пор как я отвела её на чердак, она не спускалась, – отчитывается женщина, а я понимаю, что допустил первый косяк.
– Хотите сказать, она ночевала на чердаке? И сейчас там убирается?
– Да.
– Но почему она там? Я же сказал отвести её в комнату!
– Так вы же перед отъездом сами сказали, что чердак – это комната вашей жены, я и отвела её туда.
– Чёрт. Ладно, сходите за ней и приведите.
Пока Людмила ходила за девушкой, любовница успела и здесь вставить свои пять копеек. Странно, раньше за ней не наблюдалось такого словесного поноса.
– А ты молодец, загнал эту выскочку туда, где ей и место. Хотя это, наверное, зря. Ведь ты хотел её обольстить. Или у тебя метод кнута и пряника? Если так, то всё идёт отлично!
– Ты можешь помолчать?! Мне нужно подумать! – рявкнул на неё, и любовница наконец-то заткнулась.
Нужно как-то сгладить ситуацию. Может, сказать, что это вышло по ошибке? Нет, глупо, да и звучит по-детски. А может, попробовать переиграть этот момент и действительно применить метод кнута и пряника? Как тебе чердак? А вот новая уютная комната. Если нравится, мы можем договориться. Отлично, так и сделаю.
Сейчас придёт это заплаканное чудо, и я её обрадую. А в том, что она рыдала, я уверен. Какая нормальная особа спокойно отнесётся к ночёвке на пыльном чердаке?
Двери в столовую открываются, и неслышным шагом в комнату ступает жена. Глаза опущены, лицо непроницаемое и частично скрыто капюшоном. На ней всё тот же спортивный костюм. Через плечо висит чёрная коса, и теперь хоть можно рассмотреть её лицо. Бледная, но не сказать, что уродина. Шея длинная, а ещё есть синяки под глазами.
– Мелания, садись, – говорю я и указываю на место напротив себя.
Девушка кивнула, прошла к месту и аккуратно села. После чего подняла на меня глаза, и я замер. Глаза были карие с чуть янтарным отливом. Такие необычные и завораживающие. А ещё в них читалось… Даже не знаю, как выразиться. Она не злилась и не грустила. Ей словно было всё равно, кто перед ней. Не такого я ожидал.
– Ты вчера не поужинала, почему?
Девушка достаёт блокнот и что-то быстро пишет. Потом поворачивает его ко мне, и я замечаю, что у неё каллиграфический почерк. Необычно.
«Меня не приглашали» Это ещё что значит? Неужели у себя дома она ела только по приглашению? Или это странные традиции Варшавских?
– Мелания, в моём доме ты можешь есть, когда захочешь. Также ты можешь гулять, где хочешь. И, если есть желание, ездить в город, я не запрещаю.
Она опять спокойно кивает, и я не вижу ни радости, ни презрения.
– Она всегда такая пустая? Ты на роботе женился? – спрашивает Виктория, и я замечаю первую эмоцию жены. Она поворачивает голову и смотрит на любовницу. И опять я не вижу злобы.
– Мелания, это моя подруга Виктория. Она временами будет бывать в доме и… – я не договариваю, так как жена начинает что-то писать. Несколько секунд, и мне протягивают листок.
«У вас красивая любовница, вы отлично смотритесь вместе. Не стоит себя утруждать и придумывать ложь. Я не ребёнок и всё понимаю»
И почему-то мне опять становится стыдно.
– Мелания, ты ведь понимаешь, что брак у нас фиктивный?
Жена показывает на листок и крутит пальцем. Это я должен его перевернуть? Проверяю догадку и поражаюсь, так как там уже есть текст.
«Мне всё равно, кого и когда вы трахаете»
Это она что, предугадала мой вопрос? Я так предсказуем?
– Ладно, – сминаю листок и откидываю его. – Я сейчас уеду, а ты можешь прогуляться по дому и выбрать себе любую комнату. Или тебе нравится жить на чердаке? – я жду её радости, но она опять удивляет. С ленцой пожимает плечами и смотрит на меня так, словно я идиот! А эта штучка не так и проста.