Страница 4 из 7
Походка жирафа медленная и плавная. При каждом шаге поднимаются поочередно обе ноги каждой стороны, а опирается он на ноги сторны противоположной. Называют такой тип движения «иноходью» и он позволяет жирафу шагать шире, облегчает мускульную работу и не дает его ногам задевать друг за друга. На равнине медленно шагающий жираф развивает тем не менее скорость 6–7 км/час, а перейдя на галоп разгоняется до 60 км/ час! Но в отличие например, от лошади, которая за один вздох набирает 30 литров воздуха, наш герой – только 12 литров. Это говорит о том, что эволюция вида шла не по линии ускорения в беге, а по линии укрупнения и роста вверх. На любых аллюрах в движении участвует его длинная шея, уравновешивающая отдельные части тела и выступающая как балансир. Когда ноги касаются земли и готовы оттолкнуться, шея уходит назад, облегчая толчок, в полете же возвращается вперед. Так, беспрестанно двигая шеей «вперед-назад», подобно огромному рычагу, жираф и передвигается по жизни.
Этим же способом, при помощи кивков шеи, они умеют и прыгать через препятствия. В Южной Африке они научились преодолевать проволочные заграждения фермеров высотою до 2 метров! Встав перед заграждением, жираф откидывает шею и голову назад, облегчая свою переднюю часть тела, встает на дыбы и забрасывает передние ноги на изгородь. Затем, подобно маятнику, он делает резкий мах шеей, кивая вперед головой и отталкиваясь одновременно задними ногами, перелетает с тяжеловесной грацией через ограду. Интересно, что это – целиком вновь приобретенное форма поведения. Когда в Южной Африке впервые появились проволочные заграждения, жирафы сносили их грудью, таская подолгу за собой плети колючей проволоки. Но со временем кто-то из них начал прыгать через изгороди а затем другие его собратья научились прыгать у него.
Гораздо реже жирафам приходится преодолевать водные препятствия, но и здесь они не теряются. Некоторые зоологи видели как жирафы переплывали реки. Но мне кажется, что длинная шея жирафа позволяет ему идти по дну водоема, держа голову над водой, Тем более, что большинство рек Африки наполняются сезонно и не имеют глубин свыше 4–5 метров. А с другой стороны, почему бы жирафу и не поплыть? Тем более, если все тело в воде а его удельный вес меньше, чем у воды. «Греби себе» – как говорила Обезьяна и «ноу проблем».
Необычность жирафа еще в том, что он как сказочное создание воплощает в себе соединенные вместе части различных животных. Голова и туловище его кажется что заимствованы у лошади, шея и плечи – от верблюда, уши – от быка, хвост – от осла, ноги от антилопы, а кожа покрыта красивым пятнистым мехом – от гепарда или пантеры. Зверь настолько необычный, что первые европейцы, попавшие в Африку и рассматривавшие древние египетские памятники с изображением камелопарда – стены храмов, могильники и склепы, считали это выдумкой и фантазией художников прошлого. «Такого не может быть» – говорили они.
Живые редкости Самбуру
На берегу бешено несущей свои грязные воды реки Эвасо-Нгири («коричневая вода» на языке племени маа) привольно раскинулся заповедник Самбуру. Здесь начинаются северные сомалийские пустыни, рукой уже подать до Эфиопии и резко меняются растительный и животный мир характерный для восточноафриканских саванн. Это уже полупустынная ньика – царство колючего кустарника, пальм дука и акаций. Здесь водятся слоны, львы, леопарды, зебры Греви, жирафы, редкие саблерогие антилопы бейза и жирафова газель. Последнее создание – жирафова газель или геренук является экологическим «двойником» жирафа. Они далеко не родственники, но в эволюции обе формы шли одним и тем же путем – увеличение длины шеи. Геренуки – изящные высокие газели с длиннющей шеей, объедают вершины кустарников, а когда им не хватает роста, что бы достать до нависших ветвей акаций, поднимаются и встают на задние ноги. Передние конечности их при этом болтаются в воздухе или ими они подвигают к себе ближе самые аппетитные зеленые веточки. Но как бы не тянулся геренук вверх, ему (в ближайший миллион лет) никак не достать до древесного яруса, являющегося вотчиной самого жирафа. Поэтому они совсем не конкуренты. Большее, на что способен геренук – это вершины колючих кустарников и нижний ярус акаций, в основном – свисающие вниз ветви.
Обследуя речную долину, мы продирались через заросли, встречались со стадом слонов, спугивали крошечных антилоп дик-диков, общались с жирафовыми газелями, а самих жирафов нашли в северной части заповедника, в предгорьях, где они паслись среди больших кряжистых акаций. На фоне темного кустарника и почти черного, готового разразиться грозой неба пустыни, яркими цветными пятнами выделялись темно-оранжевые шкуры жирафов. Они медленно и неторопливо объедали вершинки одного куста, и переходили к другому. Затем, решив видимо, что нужно сменить ассортимент блюд, переходили к акациям. Пробовали сначала одну, а затем другую и третью. Это наглядно показывает, что со вкусом у них все в порядке и они не довольствуются просто «едой», а находятся в постоянном поиске «чего-то вкусненького».
Здесь, в Самбуру, перед нами явил себя самый красивый подвид жирафов – сомалийский или ретикулярный. В русской транскрипции его называют сетчатым.
Темно-оранжевое поле его тела (шкуры) как бы накрыто светлой рыбацкой сетью, с крупной ячеей, которая и «прилипла» к телу. Пятна на теле у него получились красивые, четко очерченные, в форме 5 и 6-угольников. с ровными краями. Причем, пятнистость заходит на живот и ноги почти до пальцевых суставов. На всем цветовом пространстве тела только у этого подвида превалирует темный – коричневый с красным цвет, подчиняя себе белый и не давая ему разрушать пятна, что повсеместно происходит у других подвидовых форм. Белые у них только уши и окончания ног. Но, тем не менее, внутри некоторых пятен уже зарождается «борьба» черного цвета с белым, где белый «взрывает» поле пятна изнутри, разбивая маленькими лучиками на части, давая основу к разрушению целостности пятна, что хорошо видно у других форм. Собственно, цветовые вариации других подвидов отличаются степенью сходства-различия их от сомалийской формы и их полярного прототипа – жирафа масайского. Всего насчитывают 10–12 подвидовых форм и мы их всех постепенно рассмотрим.
Идиллия на острове
В череде озер Большого Африканского Рифта озеро Найваши по размерам третье на территории Кении, после озер Виктория и Рудольф. Оно неглубокое и совершенно пресное, что определяет его растительное и животное население. В южной части озера расположился небольшой живописный остров с зарослями камышей, изумрудными лугами и рощами желтокорых акаций, дававший приют тысячным стаям озерных птиц. В свое время, после создания здесь Национального Парка сюда были завезены обитавшие в округе водяные козлы, равнинные зебры, антилопы гну и жирафы. Сегодня они свободно здесь размножаются и съели почти всю траву на острове. Меня интересовали в первую очередь жирафы, а поскольку к тому же хищников здесь нет, на поиски длинношеих я «рванул» пешком через весь остров, стараясь особо не разгонять и не распугивать стада пасущихся здесь антилоп и зебр. Жирафов я нашел в роще желтокорых акаций, на севере острова. Десяток оранжевых красавцев расположились живописной группой на опушке рощи, освещенные утренним светом. Время от времени кто-то из них сдвигался с места и медленно переплывал на другое место. Природа сделала им подарок в виде такой длинной шеи и они в полной мере воспользовались им, став ленивыми и малоподвижными. Да и то сказать, зачем суетиться, когда, не сходя с места, с такой шеей можно достать куда угодно и сорвать самую сладкую и лакомую веточку или плод? Часть жирафов была скрыта от меня кустами и я видел только их «верхушки» – шеи и головы, которые медленно плавали в буйной зелени акациевой рощи как морские коньки в зарослях коралловых рифов. Как я потом разглядел, все это были самки и у одной из них недавно появился детеныш. Мамаша трогательно ухаживала за ним, следила опасливым взглядом, когда он далеко отходил. Видно было, что он представляет для нее большую ценность, поскольку она то и дело отвлекалась от «общения» с акациями и искала его взглядом. Малыш ее был очень неорганизован и любознателен. Он еще не умел кормиться листьями и травой и собственно не знал, чем себя занять поэтому постоянно отвлекался на движущихся вокруг жирафов, на летающих мух и на плывущие ввысях облака. Ему было все интересно – как качается ветка акации, откуда слышны голоса птиц и еще много другого. Мать же его должна была постоянно кормиться, но малыш своими блужданиями по поляне бередил ее материнское сердце, заставлял ее постоянно озираться и она несколько раз порывалась увести его с поляны в чащу леса. Видимо, она не чувствовала себя вместе с ним в безопасности на открытой «всем ветрам» поляне. Детеныш же зачарованно рассматривал такую красивую жизнь вокруг него и совершенно не реагировал на тревогу матери и попытки его увести.