Страница 10 из 14
— Ну, удачи вам! — Майор встал и, попрощавшись со всеми, пошел к вертолету, где его уже ждали.
14
Во второй половине дня группы были готовы к походу. Николаев вместе с Седых придирчиво осмотрел людей. Продукты взяты на неделю, да и Сорока добудет в тайге пищу, на озере будет рыба. Оружие в порядке, одежда тоже, взяли даже геологические молотки.
Николаев напомнил о недопустимости каких-либо разговоров о цели похода, предупредил, что люди в группах должны держаться кучно, не отставать, еще раз со всей строгостью подчеркнул, что при обнаружении Игошина задержание начинает старший в группе, остальные оказывают ему необходимую помощь.
Август — прекрасная пора в тайге. Солнце днем припекает, небо синее, чистое, высокое, а тайга-красавица выставляет напоказ свои прелести, словно говоря: «Любуйтесь! Вот они — мои стройные ели и сосны, мои могучие кедры, ажурные стланики. Вот моя сизая с матовым налетом крупная голубика, вот с розовеющими бочками брусника». А последние летние цветы — они просто великолепны в зеленой рамке лесов: белые нежные ромашки, густо-сиреневый мощный иван-чай.
— Эх, погодка-то какая стоит! — мечтательно говорит Балуткин, замыкающий цепочку, и прикрикивает на Сороку, идущего впереди: — Ты, Семеныч, не гони так, загнал совсем. Зачем запаливать ребят, подумай сам.
Дед Сорока, смеясь, оборачивается:
— Что я слышу? Михалыч пощады запросил. Во дела, так дела. Михалыч, не позорься, ты меня младше на десяток лет! Застоялся конь в стойле! Вот я тебя теперь по тайге погоняю, — шутливо пригрозил он, но сбавил темп.
Николаев слушал дружескую перепалку и думал, что затеял ее участковый не зря, хочется ему подбодрить людей. Несколько часов идут они за дедом Сорокой, привал решили не делать до ночлега.
Время бежит быстро, а идти по тайге трудно.
Путается в ногах высокая гибкая трава, то и дело попадаются старые огромные валежины, иные и не перешагнешь, приходится влезать на них и съезжать как с горки. Чуть зазеваешься, хлестнет по лицу ветка.
Остановились на ночлег, когда совсем стемнело. Сорока вывел их прямо к небольшому родничку. Они еще раньше решили, что отряду не следует таиться, чтоб не вызвать преждевременного подозрения у Игошина, который мог заметить их.
Разожгли костер, поужинали, Николаев назначил очередность дежурств, и наступил блаженный отдых.
— Марш-бросок, — шутил Колбин, — чемпионы мира по таежной ходьбе. Лидирует Сорока.
Вечером у костра Сорока сказал:
— Доставайте карты, ребята. Озеро теперь уже близко, завтра пути наши разойдутся.
На карте Колбина Сорока показал, где сделан второй привал, отметил место, где у озера находится его шалаш. По расчетам старого охотника, группа Колбина, обогнув озеро с севера, должна подойти к шалашу примерно в одно время со второй группой, которая обследует его южную часть.
— Будете споро шагать, поспеете к чаю, что мы заварим, — опять пошутил он. — Не ленись, Михалыч, а то чай остынет.
Сорока подробно стал рассказывать о таежных ориентирах, обращаясь главным образом к Балуткину и извинившись перед Колбиным:
— Ты, парень, извини, хоть ты старший, а меня в тайге Михалыч лучше поймет, мы с ним договоримся быстро. А ты на него опирайся.
— Да понимаю я все, — ответил Колбин. — Какие тут могут быть обиды? Я в этих местах впервые.
Утром группы разошлись. Николаев с беспокойством смотрел вслед уходящим товарищам. Конечно, он уверен был в них, но как предугадать, что предстоит им, в какой ситуации они окажутся? Поиск был необычным и трудным.
Впервые подумал, что, может быть, не следовало разделяться на небольшие группы, но тут же одернул себя — все они сделали верно. Нужно рисковать, избирать оптимальный вариант задержания. А самым рациональным было решение о контроле как можно большей площади тайги.
Если ничто не насторожило Игошина, он выйдет к озеру, а если выйдет, значит, находится где-то поблизости.
Когда произойдет встреча с ним, не знал никто.
— Ну, молодая гвардия, пошли дальше, — негромко сказал Сорока. — Иван Александрович, ты замыкаешь, а Вадим, — он показал на геолога, — в середке у нас будет. Поглядывайте, ребята, по сторонам, да и под ноги не забывайте смотреть. Спешить особенно не будем.
Пообещав не спешить, Сорока тем не менее вел группу ходко. Не переставал удивляться Николаев выносливости и неутомимости деда, а тот на ходу еще рассказывал им о местах, где они проходили. Отдых давал только, как он говорил, со значением — на ягодных полянах, у лесных родничков.
Солнце припекало, рюкзаки казались тяжелее, чем прежде, а встречавшиеся колодины еще больше, чем раньше.
Часа через три утомительной ходьбы вышли наконец к озеру, искупались в прохладной воде, и силы вроде прибавились. С улыбкой наблюдал за молодыми Сорока.
— Эх, молодость, молодость. Мне бы ваши годы, ребята, — вздохнул он.
Веселый Вадим ответил:
— А нам бы, Семеныч, ваши силы! По тайге, как сохатый, идете. Не угонишься.
— Сейчас что! А вот раньше я ходил, так ходил. Что летом, что зимой. Как говорится, ветер свистел за мной. По соболиному следу по три дня в мороз без отдыха бегал. Пересплю ночь — и опять. Сейчас уж не то, — охотник вздохнул. — Не то, ребята. Но силы еще есть, — бодро добавил он, — айда дальше. Сегодня мы до шалаша моего не дойдем, заночуем, знаю я место хорошее, недалече будет, верст десять с гаком. — Сорока шутил, и Николаев, зная присказку, подыграл деду:
— А гак-то велик?
— Не велик гак, ребята, верст десять всего, — засмеялся старик.
Притворно завздыхал Вадим:
— Десять верст, да десять гак — итого двадцать. Что же ты делаешь с нами, дедушка!
— Здесь гнус нас заест, — уже серьезно ответил Сорока, — отдохнуть не даст. Место низкое, видите? — он развел руками. — А вот подальше вдоль берега будет взгорье, берег повыше, ветерком продувается, там будет спокойнее. И поляна там большая, ночевать удобно, — добавил, обращаясь уже к Николаеву, — не то, что здесь, — и показал на лес, близко подступивший к воде.
— Правильно, Семеныч, — одобрил Николаев, — пошли, пока светло, доберемся.
Снова в путь, теперь уже вдоль берега озера. Сорока был прав: к усталости добавились муки от гнуса. Комаров было здесь пропасть, но особенно досаждала мошкара. Несмотря на жару, надели и плотно завязали капюшоны, но проклятый гнус попадал и под завязки.
Сорока вынужден был сделать привал.
— Ну, завтра вас и мама не узнает, — засмеялся он, достал из рюкзака баночку с мазью, дал помазаться ребятам, предупредив:
— В глаза не попадите. Мазилка крепкая.
Мазь отпугнула таежных кровососов, стало полегче, и опять дед Сорока шутил:
— Какую вы, братцы, скорость развили, когда гнус вас прижал! Чуть меня не обогнали. План, считай, перевыполнили. Скоро, скоро дойдем до заветного местечка.