Страница 3 из 14
Нельзя сказать, что Светлана была совсем уж безразлична к её судьбе, но и особых усилий на воспитание падчерицы не тратила, разве что подкидывала замечания о её безалаберности и прекраснодушии. «Мир жёсткий и злой, и затоптать любую умную дурочку ему в удовольствие. Профессию в жизни надо выбирать ту, которая нужна, чтобы выжить», – советовала Светлана. А Сергей Степанович со свойственной ему терпимостью только просил, чтобы она разговаривала с его дочерью мягче и спокойнее. Сам же предпочитал отмалчиваться и Варин выбор заниматься филологией воспринял как неизбежность. В глубине души он всегда её жалел, свою Варежку, переживал за неё. Смерть Лизы тоже тяжело переживал, но оправился. Года через два. Светлана вдохнула в него уверенность и пообещала светлое будущее, вернее, возможность его построить. Время шло, и супруги поняли, что им нормально.
Варин день рождения всегда отмечали всей семьёй, приходила Мария Сергеевна, а Варя делала необыкновенный торт, от которого к концу застолья никогда ничего не оставалось. В этот раз она сделала воздушный шедевр в виде дубового листа, с шоколадными желудями.
– Твой торт, как всегда, прелестен, детка! У тебя есть одна особенность – это ты сама, – сидевшая во главе стола Мария Сергеевна смотрела на внучку с восхищением и любовью.
Все ели торт и допивали первую чашку. Фрукты в хрустальной вазе уже потеряли свой живописный вид, лишившись почти всех мандаринов, огромной виноградной кисти и круглых чёрно-фиолетовых слив.
Рядом с бабушкой сидела Варя, потом Виктор, а с другой стороны Сергей Степанович, поблёскивая круглыми, как у Джона Леннона, очками, и молодящаяся Светлана с укладкой на ярко-блондинистых волосах.
– Никем неразгаданная вещь в себе, – ответила она на реплику Марии Сергеевны.
– Когда наконец ты поймёшь свой талант и подаришь его белому свету? Ты же так чувствуешь искусство! – то ли подхватив мысль невестки, то ли продолжив свою, сказала Мария Сергеевна.
– Кулинарный талант обязательно потянет за собой ещё какой-нибудь после свадьбы, – Светлана не останавливалась.
– О! Так всё-таки свадьба? И когда? – теперь Мария Сергеевна обратилась к Виктору. На самом деле она надеялась, что до свадьбы с этим успешным менеджером у Вари не дойдёт. Не то, чтобы он ей не нравился, она мало с ним общалась, но с первого взгляда почувствовала, что он не Вариного полёта. Она легко могла поверить в его влюблённость, но вот во влюблённость Вари с трудом. Зачем ей это? Бежит от одиночества, неуверенности, хочет спрятаться за спину мужчины? Вмешиваться Мария Сергеевна, конечно, не стала, пусть женятся. Опыт вещь нужная.
– Примерно через месяц, – сразу ответил Виктор и посмотрел на Варю, которая сидела молча и не делала попыток вступить в разговор, – но никаких свадебных буйств не планируем, – он немного придвинулся и положил руку на плечи Варе, – сразу после ЗАГСа едем в Париж.
Мария Сергеевна подняла брови от удивления, – Почему в Париж?
– Она сама не знает, – улыбнулся Виктор и поцеловал Варю в щёку, как обычно, то есть в самую середину щеки.
– Лучше не спрашивать, Мария Сергеевна, – Светлана взяла в руки фарфоровый чайник, – давайте я вам налью ещё чашечку, – кто знает, какая собака там зарыта, в нашей талантливой головушке.
– Нет, чаю больше не надо, спасибо! – Мария Сергеевна взяла салфетку и промокнула губы, – Серёжа, – обратилась она к сыну, – вызывай такси, что ли! Мне пора. Я в десять должна лечь.
– Какая ты молодец, всю жизнь помню эти «десять вечера», – Сергей Степанович взялся за телефон. Он всегда был готов похвалить мать. Мария Сергеевна улыбнулась и как будто подмигнула Виктору.
– Повезло тебе, молодой человек. Обещаю, что перед сном я подумаю о свадебном подарке.
Под столом Светлана осторожно коснулась носком своей туфельки ботинка Сергея Степановича.
4. Подруги
Музыкальный продюсер прислал за Варей мерседес, и она приехала к нему домой на Рублёвку. Но интервью не получилось. Продюсер оказался похотливым сатиром, принявшим Варю за очередную безмозглую нимфу, готовую петь и прыгать под его драгоценную свирель. Взбесился просто от того, что она не подчинялась, обвинял в каких-то ничего не имеющих общего с жизнью идеалах, непрестанно пил коньяк, а под конец обвинил даже в том, что она отказывается от работы. Потом появилась опоздавшая молодая певица, тоже слегка подшофе, набросилась на Варю, стала толкаться и орать, что она сидела не в той позе, в которой ей бы хотелось, слишком близко к богу или ещё как-то. Начался неописуемый пьяный балаган, и Варя, совершенно ошарашенная, еле унесла ноги. Кое-как дошла до шоссе и села на автобус.
В автобусе пришла в себя. Что это было? С такой откровенной наглостью и бескультурьем она раньше не сталкивалась. Он ещё и композитор. Это её расстроило больше всего. Слово «композитор» ассоциировалось с Рахманиновым. Достала пудреницу. На лице, к счастью, не осталось никаких следов от «интервью». Вспомнила, что продюсер говорил о её идеалах, он с этого начал, кажется. Улыбнулась наконец. Сразу, наверное, решил, что далёк от её идеала – предупредил. Что сказать в редакции? Ведь не поверят. Н-да… Инцидент. Знать бы, где он ходит, этот идеал.
За окном мелькали голые деревья, коттеджи, железнодорожная станция, бизнес-центр с красными окнами, иногда просто деревенские домики на три окошка, покосившиеся, но стойко державшиеся рядом со своими роскошными соседями. Варя посмотрела на экран мобильного. В семь была встреча с двумя подругами: Анжелой и Соней. Они давно уже встречались по средам. Обе были журналистками, Соня работала с Варей в одной редакции, а Анжела нашла на отдыхе в Италии русского «папика» и сразу ушла с работы. Теперь ездила по заграницам, гоняла прислугу, следила за культурной жизнью столицы и своим маникюром. Как только приступы зависти у Сони немного притупились, и она поверила, что у неё тоже так получится, но чуть позже, они опять стали встречаться втроём в своей любимой кафешке «Ласточка». Там работал французский кондитер. Пирожные у него получались сверхъестественными, особенно заварной фиалковый крем.
– По-моему, ему наша домработница нужнее, она так классно ему гладит рубашки, без единой складочки, – сказала Анжела, проглотив малинку с верхушки пирожного, – ещё, может, массажистка. Он просто не может без неё жить. А со мной на показ, как с собачкой. Но я всё это предвидела, и мне плевать.
– Я бы так не смогла, – сказала Соня.
Ни Анжела, ни Варя не обратили на её слова никакого внимания.
– Займись, говорит, благотворительностью. В гробу я её видала! Может, ещё учительницей стать, – продолжила Анжела.
– Да, ты им бошки быстро бы поотрывала, – согласилась Варя.
– Спиногрызам? Ага. Вообще не моё. Ты, кстати, замуж-то выходишь в конце концов или
как? – спросила она Варю.
– Оставь эту трудную тему, – вздохнула Варя, – замуж меня тащит отец. Им со Светиком очень тревожно за мою неприкаянность. И Виктор-то у них подходящий, и рожать-то мне пора, и прочая.
– А чем тебе Виктор не подходит? – сразу включилась Соня, – деловой, пробивной, деньги зарабатывает, не пьёт, спортивный, заботливый.
– А как танцует! – Анжела закатила глаза, – помнишь, как он в клубе накручивал? Огонь!
– Да что тебе нужно, Варь? Ответь на вопрос, сразу станет легче, – посоветовала Соня.
Варя задумалась. Положила в рот кусочек пирожного. Глотнула кофе из чашечки.
– Чтобы друг и чтобы сердце ухало – такой ответ.
– От друга не ухает, – сразу поправила Анжела.
Соня ничего не сказала.
– Платье свадебное купила уже? – спросила Анжела.
– Да ну! – протянула Варя, – после ЗАГСа сразу в Париж.
– Лучше в Турцию бы на море слетали с таким настроением.
– Отличная мысль, Анжел, – поддакнула Соня, – но, может, ей не с кем в Лувр сходить?
– У тебя там что с карьерной лестницей? Завалила своего Зиновия Филипповича? – сменила тему Варя. После того, как у Анжелы появился «папик», Соня взяла курс на главреда, но дело оказалось сложным. Во-первых, она была не одинока в своих поползновениях, а во-вторых, Зиновию Филипповичу, похоже, это было не нужно.