Страница 34 из 43
Джеральда там не было. Окно стояло раскрытым, а прямо под ним находилась крыша боковой веранды. Энн нахмурилась. Она спустилась вниз и вышла во двор. Зашла в сарай, потом вышла за калитку. На улице Джеральда тоже не было.
Энн пробежала через сад, открыла калитку и выбежала на дорожку, которая вела через небольшую рощицу к маленькому пруду на поле мистера Роберта Кридмора. Там она и обнаружила Джеральда. Отталкиваясь шестом, он весело катался по пруду на плоскодонке мистера Кридмора. Как раз в ту минуту, когда Энн выбежала из рощи, Джеральд с силой дернул шест, который застрял в тине. Шест выскочил с неожиданной легкостью, и мальчик рухнул спиной в воду.
Энн закричала, но тут же увидела, что мальчику ничто не угрожает: пруд был мелкий, вода едва доходила Джеральду до пояса. Он вскочил на ноги и так и стоял с глупейшим видом и прилипшими ко лбу белокурыми волосами. Тут за спиной Энн раздался истошный крик, из рощи в ночной рубашке выскочила Джеральдина, подбежала к мосткам, куда обычно привязывали плоскодонку, и с воплем «Джеральд!» с разбегу бросилась в воду. С шумным всплеском она упала рядом с братом, окатив его водой и чуть опять не сбив с ног.
— Джеральд, ты утонул? — кричала Джеральдина. — Ты утонул, братик?
— Нет, сестричка, не утонул, — стуча зубами, отозвался Джеральд.
Они обнялись и поцеловались.
— Дети, сейчас же выходите из воды, — приказала Энн.
Близнецы стали выбираться на берег. Сентябрьский день с утра был по-летнему теплым, но к вечеру поднялся ветер и заметно похолодало. Мокрые дети посинели от холода, и у них зуб на зуб не попадал. Энн не стала их бранить, а поскорее отвела домой, стащила с них мокрую одежду и уложила в постель миссис Реймонд, сунув им в ноги грелки с горячей водой. Но они все еще продолжали дрожать. Неужели простудились? Не дай Бог, схватят воспаление легких!
— Вы плохо за нами смотрели, мисс Ширли, — все еще стуча зубами, проговорил Джеральд.
— Да, плохо, — подтвердила Джеральдина.
Энн побежала звонить доктору. К тому времени, когда он пришел, близнецы уже согрелись, и он заверил Энн, что простуда им не грозит. Но лучше их не выпускать из постели до утра.
На обратном пути доктор встретил миссис Реймонд, и вскоре в дом влетела бледная и близкая к истерике мать близнецов.
— Мисс Ширли, ну как вы могли допустить, что мои крошки чуть не утонули?
— Вот и мы ей то же самое сказали, — хором проговорили близнецы.
— Я вам доверяла… я же вам говорила…
— Моей вины тут нет, миссис Реймонд, — с холодной твердостью ответила Энн. — Вы это сами поймете, когда немного успокоитесь. Ничего с детьми не случилось. За доктором я посылала просто на всякий случай. Если бы Джеральд и Джеральдина слушались меня, ничего бы не случилось.
— Я считала, что учительница должна уметь держать детей в руках. — Миссис Реймонд горестно покачала головой.
«Детей — да, но не бесенят», — подумала Энн. Вслух же она сказала:
— Ну раз уж вы вернулись, миссис Реймонд, я пойду домой. Здесь я, по-моему, больше не нужна, а мне еще нужно проверять тетради.
Джеральд с Джеральдиной стремительно выскочили из постели и обхватили Энн руками.
— Вы мне очень понравились, мисс Ширли! — воскликнул Джеральд. — Приходите к нам каждый раз, когда мама будет уезжать на похороны!
— Мне тоже, — сказала Джеральдина.
— Вы мне куда больше понравились, чем мисс Пра-ути!
— И мне тоже!
— Напишите о нас рассказ, — попросил Джеральд.
— Пожалуйста, напишите, — вторила ему Джеральдина.
— Что ж, я уверена, что вы не хотели ничего дурного, — дрожащим голосом проговорила миссис Реймонд.
— Благодарю вас, — ледяным голосом ответила Энн, пытаясь оторвать от себя руки близнецов.
— Пожалуйста, не будем ссориться, — со слезами в голосе взмолилась миссис Реймонд. — Я не выношу ссор.
— Разумеется, нет, — с достоинством сказала Энн, а она, когда хотела, умела говорить с большим достоинством. — Я не вижу, с чего бы нам ссориться. Джеральд и Джеральдина превосходно провели день, хотя боюсь, что того же нельзя сказать о бедняжке Айви Трент.
По дороге домой Энн чувствовала себя постаревшей на десять лет.
«И я еще считала Дэви озорником», — подумала она.
Ребекку она застала в саду. Та собирала поздние анютины глазки.
— Ребекка Дью, я всегда считала, что известное изречение «Детей должно быть видно, но не слышно» чересчур сурово. Но сегодня я убедилась, что в нем что-то есть.
— Бедняжечка! Я сейчас накормлю вас вкусным ужином, — сказала Ребекка Дью, сдержав рвущееся у нее с языка напоминание: «А я что вам говорила?»
Глава пятая
Вчера вечером к нам пришла миссис Реймонд и со слезами на глазах умоляла меня простить ее необдуманные слова.
— Если бы вы были матерью, мисс Ширли, вы нашли бы в себе силы простить…
Я нашла в себе силы простить и не будучи матерью… В общем-то миссис Реймонд мне симпатична, и она действительно нам очень помогла с постановкой пьесы. Тем не менее я не сказала: «Я с удовольствием опять посижу с вашими детьми, когда вам надо будет уехать». Даже такая неисправимая оптимистка, как я, способна научиться на горьком опыте.
В Саммерсайде сейчас многие принимают участие в романе Джервиса Морроу и Сибил Весткотт, которые обручены уже целый год, но дальше, как говорит Ребекка Дью, ни тпру ни ну. Тетя Кэт, которая состоит с Сибил в отдаленном родстве, — кажется, она тетка двоюродного брата Сибил с материнской стороны, — полна симпатии к влюбленным, во-первых, потому, что считает, Джервис для Сибил — прекрасная партия, и, во-вторых, ненавидит отца Сибил Франклина Весткотта и хотела бы видеть его поверженным в прах. Разумеется, тетя Кэт не способна признаться, что кого-нибудь ненавидит, но жена Франклина была ее любимой подругой юности, и тетя Кэт убеждена, что Франклин вогнал ее в гроб.
Я интересуюсь этой историей отчасти потому, что мне очень нравится Джервис и в меру симпатична Сибил, а отчасти потому, что, как я начинаю подозревать, во мне заложено неистребимое желание вмешиваться в чужие дела, разумеется с самыми благими намерениями.
Положение вкратце таково. Франклин Весткотт — коммерсант, высокий суровый неразговорчивый человек. Он живет в большом доме, который называется Элмкрофт и стоит уже за пределами города, на дороге, ведущей в гавань. Я с ним едва знакома, и единственное, что я в нем заметила, — это привычку, сказав что-то, долго беззвучно смеяться про себя. Он ни разу не был в церкви, и он открывает окна на ночь, даже когда на улице метель. В последнем я с ним втайне солидарна, но подозреваю, что у меня нет единомышленников. Он привык к положению одного из отцов города, и без него муниципальный совет не смеет принять ни единого решения.
Его жена умерла. Говорят, она была полностью у него под каблуком и не смела ему ни в чем противоречить. Некоторые утверждают, что когда он привез ее домой после венчания, то чуть ли не с порога заявил, что хозяином в доме будет он.
Сибил их единственный ребенок. Ей девятнадцать лет, и она хорошенькая, полненькая, добродушная девушка. Ее губки всегда приоткрыты, и за ними виднеются мелкие белые зубы. У нее блестящие каштановые волосы, очаровательные голубые глаза и такие длинные темные ресницы, что сомневаешься, настоящие ли они. Джен Прингл говорит, что Джервис главным образом влюблен в ее глаза. Мы с Джен обсудили всю эту историю. Джервис — кузен Джен, и они очень дружны.
Кстати, ты не поверишь, как Джен привязалась ко мне, а я к ней.
Так вот, Франклин Весткотт никогда не разрешал Сибил иметь поклонников, и когда Джервис Морроу начал за ней ухаживать, он запретил ему показываться у них в доме, а дочери заявил, чтобы она и думать забыла про этого парня. Но к тому времени Джервис и Сибил были уже влюблены друг в друга по уши.
Весь город сочувствует влюбленным. Непонятно, что Франклин Весткотт имеет против Джервиса. Тот — молодой преуспевающий адвокат из хорошей семьи, у него отличные виды на будущее, и сам он очень милый молодой человек.
— Завидный жених, — заявила Ребекка Дью. — За него любая бы пошла. Просто Франклин Весткотт хочет, чтобы Сибил осталась старой девой и вела его хозяйство, когда умрет тетя Мэгги.
— Неужели на него никто не имеет влияния? — спросила я.
— Никто не возьмется спорить с Франклином Весткоттом. У него не язык, а бритва. А когда его кто-нибудь переспорит, то он закатывает сцену. Сама я этих сцен не видела, но мисс Праути рассказала мне, что он выделывал, когда она однажды шила у них в доме платье для Сибил. Что-то его разозлило — никто даже не знает что. Так вот, он хватал что попадется под руку и вышвыривал в окно. Томик Мильтона перелетел через забор прямо в пруд Джорджа Кларка. Он вроде как зуб имеет на всех. Мать мисс Праути рассказывала, что он так орал, когда родился, — волосы дыбом становились. Нет, у Джервиса и Сибил нет никакой надежды — им надо сбежать и. обвенчаться тайком. Не очень я жалую все эти побеги, хотя про них и написано много всякой романтической чепухи. Но тут их никто не осудит.
Не знаю, как мне быть, Джильберт. Но что-то надо делать. Не могу я сидеть и смотреть, как молодым людям какой-то самодур губит жизнь. Джервис Морроу не станет дожидаться Сибил бесконечно. Говорят, у него и так уже терпение на исходе. Видели, как он прямо-таки со злостью вырубал на дереве инициалы Сибил, которые сам же и вырезал. К тому же с ним кокетничает очень симпатичная дочка мистера Палмера. А мать его как-то сказала: моему сыну нет нужды годами дожидаться, когда до него кто-то снизойдет.
Я просто в расстройстве, Джильберт.
Сейчас светит луна, любимый, освещая тополя во дворе, гавань, старое кладбище, Царя Бурь. Но что мне за радость в лунном свете и всей этой красоте, когда мне не с кем ее разделить?
Жаль, что я не могу пойти погулять при луне с Элизабет. Она так любит вечерние прогулки. В Грингейбле мы с ней чудесно гуляли. Но здесь Элизабет видит луну только из окна.
Я начинаю за нее всерьез беспокоиться. Ей скоро исполнится десять лет, а эти две старухи понятия не имеют, что, кроме физических потребностей, у нее есть еще духовные. Одета, накормлена — чего же, дескать, еще? И с каждым годом положение ухудшается. Я просто не представляю, какое бедняжку ожидает девичество.