Страница 110 из 271
Насколько знал Абал, его техники уже начали устанавливать скопированное программное обеспечение на имеющиеся у них машины производства Протектората. Их пока было около двух десятков, и они пока что проходили техническое обслуживание на этом объекте, прежде чем быть переданными пилотам Камаан ке Сена.
Но сейчас он прибыл сюда по другой причине.
Войдя внутрь одного из ангаров, Абал кивнул капитану охраны, следящему за людьми внутри.
Внутри крупного помещения можно было встретить ещё больше солдат, размещённых по периметру широкого внутреннего пространства и на подвешенных под потолком мостках. Вместе с установленными повсюду камерами они следили за работающими в ангаре людьми.
В самом же центре стояла одна единственная машина.
«Шива» возвышался почти на восемь метров над полом, стоя в специальных захватах.
Матово чёрная краска делала его похожим на жуткую, почти демоническую тень. Абал умышленно отказался от нанесения камуфляжа или же умной краски, как это делалось на остальных доспехах. Вместо этого он сохранил свою машину единственным чёрным доспехом во всём Камаан ке Сена.
Единственным пятном цвета на чёрной броне была эмблема Камаан ке Сена, нанесенная на правое плечо машины.
Его враги должна знать, кто именно пришёл по их души.
Большая часть повреждений, полученных во время штурма «Колыбели» уже была исправлена. Плазменные орудия вернулись на свои места, а к вооружению добавились дополнительные системы.
— Когда будет закончен ремонт? — требовательно спросил он у стоящего рядом с доспехом мужчины.
Одетый в обычный технический комбинезон Неру Мукерджи повернулся к нему. В глазах конструктора застыло затравленное и уставшее выражение, а сам он выглядел так, будто не спал уже несколько недель.
Он был захвачен людьми Абала вместе с огромным количеством научных данных и инженерных схем, которые пытался спасти во время нападения Камаан ке Сена на «Колыбель». Благодаря этому Абал получил в свои руки человека не только создавшего «Шерхана», но и разработавшего ядро плазменного реактора «Танатос».
— Скоро, — устало произнёс Мукерджи и от командира гвардии Рустала не укрылась скрытая в его глазах ненависть к нему.
— Когда? — повторил свой вопрос Абал таким тоном, что становилось понятно — третий раз он повторять не будет.
— Нам нужно ещё два или три часа на то, что закончить настройку ядра реактора и ещё час на то, чтобы установить его внутрь машины, — вздохнул Неру. — После этого доспех будет готов к использованию.
— Поторопитесь доктор, — с угрозой в голосе посоветовал Абал. — Если не хотите, чтобы остатки ваших подчинённых снова заплатили за вашу нерасторопность.
— Я понял, — выдавил из себя конструктор, отводя в сторону взгляд.
Мукерджи уже пытался саботировать процесс ремонта «Шивы». Считал, будто он самый умный и никто не заметит его вмешательства в работу энергетической системы машины.
К несчастью для него, технический персонал и хашмитские инженеры, буквально из обломков первого «Шерхана» построившие «Шиву», смогли заметить умышленно допущенную ошибку.
Почти незаметную, но она привела бы к тому, что при выходе реактора на определенный уровень нагрузки защита внешнего контура охлаждения попросту бы отключилась, что вызвало бы почти моментальное расплавление ядра.
Да, им не хватало квалификации для того, чтобы с нуля создать нечто подобное, не говоря уже о том, чтобы полностью скопировать плазменное ядро реактора «Танатос». Но они достаточно хорошо разбирались в собранной ими конструкции. Гораздо лучше, чем мог бы о них подумать Неру Мукерджи.
И когда Абал об этом узнал, он лично казнил одного из захваченных вместе с Мукерджи выживших сотрудников «Колыбели». Застрелил, как собаку прямо перед ним.
Чтобы тот осознал, каковой будет цена его неповиновения.
Человеку куда проще свыкнуться с возможность наказания, когда оно будет направлено именно на него самого. Но, когда из-за его умышленных действий страдают другие, то человеческая психология работает абсолютно иначе. Такие люди, как Мукерджи просто не способны принять, что из-за их решений молодой и подающий большие надежды юноша только что лишился жизни.
— Я всё понял, — повторил Неру. — Мы сделаем всё, чтобы подготовить вашу машину.
— Не только это, — напомнил ему Абал. — Как продвигается работа с новым проектом?
— Медленно.
— Это не тот ответ, который я хотел услышать, — свирепо произнёс Абал. — Не забывайте, доктор, что от вашей собственной расторопности зависят отнюдь не ваша жизнь.
— Я и без вас это помню, — огрызнулся Мукерджи, но тут же стушевался, когда увидел опасный огонёк в глазах Абала. — Я не волшебник! Я не могу просто взять и вытащить из рукава новую машину по одному вашему требованию! Требуется время…
Абал скривился, хотя и сам понимал справедливость слов конструктора.
Именно он поручил Мукерджи разработать новую машину.
Не такую мощную, как изначальный «Шерхан» или «Шива», но оснащённый ядром «Танатос». Серийный доспех, который Сульфар смог бы производить самостоятельно и, возможно, продавать за границу, хотя подобная мысль и не нравилась самому Абалу. Он достаточно хорошо себе представлял, что стоит этому случиться и другие инженеры также получат доступ к технологии нового реактора.
А, значит, смогут его скопировать, лишая Сульфар монополии на эту технологию.
Раз уж его собственные люди смогли разобраться, пусть и частично, в устройстве и схемах куда более современных Рейнских машин, то и другие, в конце-концов, разберутся с новым реактором. Это лишь вопрос времени.
— Никто и не требует от вас немедленных результатов, Мукерджи, — подавив раздражение Абал посмотрел на стоящего перед ним «Шиву». — У вас будет время на свою работу. Но я не хочу, чтобы вы забывали о том, какой будет цена вашей лени и допущенных «ошибок». Не вынуждайте меня докладывать о случившемся Шейху Русталу. Его терпение и представления о милосердии куда скромнее нежели мои.
Неру кинул.
— Да. Я помню.
— Вот и прекрасно. В дальнейшем я хочу, чтобы вы присылали мне постоянные отчёты о ходе работы и…
Личный коммуникатор Абала громко запищал в кармане, стараясь привлечь к себе внимание своего хозяина.
Достав устройство, он ответил на входящий вызов, обратив внимание, что звонок шёл с центральной базы Камаан ке Сена.
— Что случилось?