Страница 29 из 66
— Хорошо. Твоя чертова задача — прожить несколько лет обычной школьной жизнью. Со всеми этими вашими фестивалями… поездками на пляж, свиданиями под луной и прочим. Оставить ей воспоминания не о том, как грязна и отвратительна бывает жизнь. Я… я прошу тебя, Такахаси-кун. Она и так… — он замолкает и стискивает зубы. Отворачивается.
— Да. Тамаки-сан. — повторяю я. Я не боюсь Тамаки-сана. Я боюсь стать сволочью. Забыть о том, что вокруг меня — тоже люди. О том, что за всей это внешней бравадой «умирающей девочки» находится настоящая Натсуми, которой очень страшно умирать. И при мысли что каждый рассвет и закат — может быть для нее последним, что она никогда не будет нянчить своих детей, что никогда не будет стоять на свадьбе своего сына, что не будет собираться на десятилетие выпуска из школы, что никогда… что много, очень много «никогда» — у нее рвется сердце. Но она каждый раз преодолевает себя, не позволяя нам жалеть ее. Не давая этому давить на нас.
Что там гнев Тамаки-сана. Как говорил Макферсон — в полях войны, среди мечей — видал я смерть не раз, но не дрожал я перед ней, не дрогну и сейчас… меня гораздо больше пугают слезы Натсуми-тян, мужественной девочки, которая так хочет жить.
— Да, Тамаки-сан — повторяю я. Я не знаю других слов. Я не знаю, как сказать то, что я чувствую. Что я беру на себя эту ответственность и я не знаю как у меня получится сделать остаток жизни Натсуми-тян лучше и счастливей, но я буду стараться. И… у меня еще много ответственности, очень много. Перед другими людьми, перед семьей, перед друзьями, перед Бьянкой, Косум, Юрико, Сорой… но ведь никто и не обещал, что будет легко, да? Я стискиваю зубы и кланяюсь. Глубоко кланяюсь, так, чтобы не дать понять большому начальнику, грозному боссу Главного Полицейского Управления в городе Сейтеки — что я вижу как покраснели и увлажнились его глаза, когда он говорил о своей дочери. У каждого из нас есть слабость… но такие слабости и делают нас сильными.
— Я найду тебя. Надо будет — из-под земли выкопаю. — говорит Тамаки Горо-сан: — помни об этом.
— Да, Тамаки-сан — отвечаю я. Я понимаю, что ему этот разговор был важней чем мне. И когда он поднимает свои покрасневшие глаза — я не отвожу взгляд, встречаю его со всей твердостью, какая у меня еще осталась. Мы смотрим друг другу в глаза, и я вижу, как что-то меняется в нем.
— Хорошо — наконец говорит он: — Макото-тян… она была моей кохай в Токио. Будь с ней осторожен. Ты мне не нравишься, но На-тян будет расстроена, если тебя вздернут. Все. Ступай.
— Да, Тамаки-сан. — я кланяюсь и выхожу из кабинета. Ловлю на себе сочувствующий взгляд от секретарши. Неужели я так плохо выгляжу? И… ждет ли меня папа Соры-тян внизу, на выходе из здания?