Страница 9 из 17
Майя стояла не шевелясь прямо и сдержанно. Сердце колотилось как бешеное, в голове пульсировало, она не понимала, что происходит, но изо всех сил старалась сохранять самообладание. Всё происходящее казалось наваждением.
Дочь вождя бросила беглый взгляд на теуля, наблюдавшего за развернувшимся действием. Встретившись с ним глазами, девушка поспешно отвернулась.
«Теперь я мало отличаюсь от пленённого чужеземца. Руки мои не связаны, но я чувствую, как тяжелы невидимые оковы. Неужели моя судьба вот так просто предрешена? Немыслимо!»
Дальнейшее празднество не вызывало у Майи интереса, в голове крутилось множество вопросов. Дождавшись окончания пира, с тяжёлым сердцем она поспешила вернуться домой.
Глава 7 – Микстли
Тепилцин, терзаемый чувством вины, намеревался поговорить с сестрой сразу после Малого Праздника Владык, ведь следовало как можно быстрее объясниться с Майоаксочитль! Праздник завершился поздно и воину пришлось дожидаться утра.
Дочь вождя занималась рукоделием, тихонько напевая любимую мелодию из детства, когда в её комнату вошёл брат.
– Майя, – окликнул он девушку, – Могу я поговорить с тобой?
Пение прекратилось, но сестра, как ни в чём не бывало, продолжала дальше мастерить незамысловатый узор уичоль.
В детстве маленькая Майоаксочитль, видя с каким теплом родители относятся друг к другу, мечтала, что когда вырастет, выйдет замуж за отца, ну или на худой конец за брата. Никого другого видеть своим женихом категорически не желала. Сейчас, уже будучи взрослой, она с горечью вспоминала свою наивную детскую мечту.
Тепилцин хмыкнул, подошёл ближе и молча присел рядом на край циновки.
– Прости меня, сестра, – шепнул он.
– За что, брат?
– За мой позор. Из-за меня теперь ты должна вступить в брак, которого не желаешь!
– Такова воля Богов. Если сам тлатоани дал благословение, разве можно что-то изменить? – Майоаксочитль наконец отложила рукоделие и одарила брата тяжёлым усталым взглядом, – Но, в чём твоя вина? Я не понимаю! Какой долг у тебя перед Текуантокатлем?
– Недавний поход должен был стать для меня последним, – со вздохом ответил воин.
Майя опешила. Этой ночью сон никак не приходил к ней, зато сотни домыслов и десятки версий крутились в голове. Мысленно она протестовала. Представляла, как идёт к отцу и просит о помощи, думала молить и самого тлатоани, а то и вовсе планировала сумасбродный побег неизвестно куда. То, что брат обязан этому страшному командиру жизнью, она предположить не могла, но было ясно – ни одно зыбкое решение, что она вообразила в своей голове, не поможет от столь пугающего замужества.
– Мы возвращались обратно, когда встретили вражеский отряд, – заговорил брат тихим голосом, – Теуль, тот самый, которого мы взяли в плен, ехал верхом на огромном громоподобном тапире18. Когда завязался бой, чужеземцы попытались сбежать, и я ударил копьём чужеземного зверя, чтобы сбить его с ног. Неожиданно животное встало на дыбы, сбрасывая всадника прямо на меня. Теуль был огромен и очень тяжёл в своих железных одеяниях! Я не мог пошевелиться под его тяжестью, а он замахнулся для смертельного удара.
Майя сидела с широко распахнутыми глазами и слушала брата внимательно, не перебивая.
– Но мне повезло, – продолжал Тепилцин, – рядом оказался Текуантокатль. Он ранил теуля, а я получил шанс высвободиться из железной хватки.
– Выходит теперь, ты обязан Текуантокатлю жизнью. – подытожила Майя.
– Да, сестра, это так. Согласно нашим законам, командир может потребовать с меня любую плату. Даже мою жизнь.
– Но какой тогда смысл сохранять жизнь в битве, если потом её всё равно придётся отнять?
– Отнять можно по-разному: принести в жертву, отправить на заведомо провальное задание, обязать служить только одному господину, словно раба…
– Так у империи совсем не останется благородных мужей! – негодующе фыркнула дочь вождя.
– Как бы то ни было, – со всей серьёзностью подытожил брат, – Меня воспитывали как воина и мой долг – поить землю кровью врагов и найти благородную смерть на поле боя.
Тепилцин положил руку сестре на плечо:
– Я отправлю гонца к нашему отцу. Уверен, он найдёт способ убедить тлатоани отказать Текуантокатлю!
– Нет, Тепилцин, – Майя мотнула головой, – Не нужно беспокоить отца. Да и что может сделать отец против воли самого Монтесумы? Кроме того, я слышала, император запретил вождям покидать свои владения.
– Теули находятся в районе Чолулы. Слишком близко к нашим границам. Вождю Эхекатлю действительно приказано оставаться в Сочимилько.
– Выходит, чтобы помочь мне, отцу придётся ослушаться приказа и покинуть город. Полагаю, посылать гонца в этом случае бессмысленно, – дочь вождя посмотрела на брата со всей решимостью, – Нельзя допустить, чтобы отец нарушил запрет тлатоани. Не нужно ни о чём просить его.
– Прости, Майя, но тогда я не знаю, что делать.
– Вероятно, моя судьба была предначертана, – дочь вождя слабо улыбнулась, – Я должна смиренно её принять. Ведь примерно к этому меня и готовили с детства – быть супругой знатному вельможе, почитать его и дарить нашей великой империи славных воинов.
– И всё же это великая жертва, сестра, – с печальной улыбкой Тепилцин поцеловал сестру в лоб, – И я благодарю тебя.
***
Пожилая вдова, выбранная в качестве свахи, остановилась возле дома Тепилцина. Её сопровождали слуги, неся большие увесистые корзины с подарками и угощениями. По древней традиции невесте положено было отказаться от подарков, дабы продемонстрировать свою скромность. Принимала дары ацтекская невеста лишь после повторного визита свахи.
Майя соблюдала традиции, как и было положено. Первый раз от подарков отказалась, почувствовав при этом хоть и временное, но облегчение. Второй раз дары пришлось принять. Однако, у её будущего супруга был ещё один подарок, отказаться от которого было, увы, невозможно.
– Благородный господин Текуантокатль пожелал принести в жертву пленника в день вашей свадьбы, – сказала сваха своим противным скрипучим голосом, – Чтобы ваш брак был счастливым и благословенным, Богов необходимо напоить кровью.
Ритуальные жертвоприношения на ацтекских свадьбах были скорее исключением, чем правилом. Считалось, что брак будет счастливым и принесёт многочисленное потомство, если в день свадьбы задобрить Богов, но только богатые вельможи могли позволить себе покупку раба.
Гигантский открытый рынок в купеческом квартале Тлателолько показался Майе богатым, многолюдным и невообразимо шумным, а по размеру огромным как весь город Сочимилько. Пешеходные проходы разделяли рынок на участки, где торговцы выкладывали свои товары на лавки или циновки. Там имелись ряды, где торговали золотыми и серебряными украшениями, разноцветными перьями, мясом, рыбой, разнообразными приправами, посудой, тканями из белоснежного хлопка и даже яркими диковинными красками для перьевых дел мастеров. И хотя старуха привела дочь вождя туда рано утром, торг уже шел вовсю. В иной ситуации Майоаксочитль крутила бы головой, да глазела во все стороны со всем присущим ей любопытством. Но не сегодня. Вместе со свахой и целой вереницей охраны Майе пришлось отправиться на самый большой невольничий рынок вглубь Тлателолько к возвышающимся помостам с пленёнными рабами, разделёнными на группы в зависимости от качества товара.
Десятки людей самых разных возрастов сидели на деревянном помосте босые, голодные, изнывающие от жары. Первые ряды помоста занимали крепкие молодые мужчины и юные очаровательные девушки, далее шли рабы более старшего возраста и рыхлого телосложения, там же, во второй группе, находились дети от младенцев и до отроков лет десяти. В самом конце оставались пленники с внешними дефектами, будь то отсутствие зубов, шрамы, потерянные конечности или серьёзные травмы.
Женщины обнимали своих детей, мужчины, опустив глаза, нервно потирали мозолистые руки. На теле некоторых из них виднелись следы наказаний, ноги были сбиты от долгого пешего пути, одежда у женщин местами изорвалась, открывая взору покупателя прелесть женской наготы.
18
огромный громоподобный тапир – так ацтек назвал лошадь, верхом на которой был испанский завоеватель