Страница 13 из 23
Школа Св. Фомы была самым старинным учебным заведением Лейпцига, основанным еще в XIII веке. В нем обучались мальчики, которые становились певчими в церковном хоре. Однако школа, существовавшая на скудные пожертвования, была очень бедной. Она предназначалась для детей малосостоятельных родителей, и плата за учебу была небольшой. Правда, участие в уличных музыкальных процессиях давало возможность ученикам немного подработать, но даже в холодное осеннее время они ходили босиком, часто простуживались и болели.
Табель о рангах школы отводил Баху среди учителей почетное третье место. Он должен был проводить в день три урока — утром с семи до десяти или днем с двенадцати до трех. В понедельник, вторник и среду кантор один час посвящал латинскому языку и два часа уроку пения. В пятницу, в семь часов утра Бах вел детей в церковь, где они пели в хоре, помогая проводить богослужение. В субботу он изучал с учениками третьего класса латинский катехизис. Четверг и воскресенье были свободны от занятий.
По принятым правилам Бах по очереди с другими учителями должен был время от времени жить в школе, подчиняясь распорядку дня своих учеников. Вместе с ними он вставал в пять утра летом и в шесть — зимой, в десять часов обедал, в пять ужинал и в восемь часов ложился спать.
Должность кантора являлась столь же важной, как и должность ректора: основной целью обучения учеников являлась подготовка их для участия в церковном богослужении. И Бах, как и всегда, принялся за работу с энтузиазмом.
Прежде всего он стремился воспитать из учеников школы широко образованных музыкантов. Поэтому он обучал их не только пению, но и игре на разных инструментах — органе, клавире и скрипке, а также знакомил с произведениями других композиторов. Это было необходимо, так как в церковном оркестре не хватало исполнителей.
Кроме преподавания в школе Бах подолгу занимался распределением хористов для четырех церквей города. Так, в церковь Св. Павла, где исполнялись только хоралы, он направлял начинающих и наиболее слабых учеников, которые выступали под управлением самых старших, талантливых, называвшихся префектами хора.
В Новую церковь посылались более продвинутые ученики, которые могли петь не только хоралы, но и кантаты.
Музыкальной частью богослужений в церквях Св. Фомы и Св. Николая Бах руководил сам. Здесь пели наиболее подготовленные ученики и ученики старших классов. Каждое воскресенье в какой-либо из этих церквей исполнялась кантата, а в праздничные дни программа, прозвучавшая утром в церкви Св. Фомы, повторялась вечером в церкви Св. Николая или наоборот.
И все же условия работы в школе были очень тяжелыми. Ректор школы Иоганн Генрих Эрнести занимал также должность профессора в университете. Видимо, именно университетские обязанности привлекали его больше, поэтому на школу у ректора оставалось совсем мало времени, да и характер у него был слишком мягким. Члены магистрата никак не откликались на его просьбы. Учителя школы ссорились между собой из-за распределения доходов. Ученики были недисциплинированными, и Бах с трудом добивался выполнения своих распоряжений.
Да и что он мог требовать от больных и голодных детей! Жизнь их была малорадостной, а обязанности обширны. Кроме участия в различных церковных богослужениях в особо торжественные праздники они обходили город с песнопениями, а также участвовали во всех похоронных обрядах. Возглавляемые своим кантором, ученики и в дождь и в снег шли к кладбищу впереди похоронной процессии и пели хоралы.
Внутренний вид церкви Св. Фомы
Выступление хора учеников школы Св. Фомы
Здание школы Св. Фомы было слишком маленьким. Поэтому, например, пятые, шестые и седьмые классы, каждый под руководством своего педагога, обучались в одном помещении. К тому же для занятий музыкой отводилось очень мало времени, а ведь далеко не все ученики школы обладали хорошими способностями.
Заметив одаренного мальчика, Себастьян приглашал его к себе домой и занимался с ним отдельно.
Как благоговели перед композитором его ученики! Как ловили они каждое его слово, как мечтали о том моменте, когда он сядет за инструмент и сыграет какое-нибудь свое произведение.
Тогда, как вспоминали потом некоторые из них, часы превращались в минуты.
А как ценили ученики Себастьяна его бескорыстие, умение внушить им веру в собственные силы! «Нет ничего невозможного, — не уставал повторять он. — Нужны лишь труд и терпение». И если у ученика, который приезжал к нему из другого города, не всегда хватало денег, чтобы оплатить уроки, Бах всегда утешал его: «Мне ничего от вас не нужно, — кроме одного: в свое время вы должны будете передать то немногое, что получили от меня, другим хорошим людям».
Помимо всего прочего, Бах знал особый секрет такого перехода ко все более сложному материалу, что ученики порой даже не замечали, какие они делали большие успехи.
Из учеников школы Св. Фомы композитор особенно выделял Иоганна Тобиаса Кребса. Когда Тобиас поступил в школу, ему было тринадцать лет. «Он обладает хорошим сильным голосом и прекрасными данными», — записал Бах, прослушав мальчика на вступительном экзамене.
Правда, в дальнейшем Тобиас отказался от карьеры музыканта, но он прислал к Баху двух своих сыновей, и Иоганн Себастьян особенно полюбил Людвига.
— Это единственный рак в моем ручье, — говорил он смеясь, так как фамилия Кребс означала слово «рак», а фамилия Бах — слово «ручей».
Когда Людвиг окончил школу, Бах дал ему очень хорошую характеристику, в которой высоко оценил успехи юноши: «Считаю его учеником, который добился особенных успехов в музыке, овладев искусством игры на клавире, скрипке, лютне, и поднаторевшим в композиции».
Высоко оценили игру Людвига Кребса и прихожане города Цвиккау, где он служил органистом.
Музыкальный директор Лейпцига
Обязанности Баха как музыкального директора города были многообразны. Однако, несмотря на все трудности, первое время композитор чувствовал себя окрыленным благодаря открывшемуся для него новому широкому полю деятельности. Ведь одним из главных пунктов его обязательства было усовершенствование музыкального исполнения в главных церквях Лейпцига.
А силы для этого у него еще были!
Прежде всего, он должен был проверять всех церковных органистов и городских музыкантов, входивших в состав оркестра, сопровождавшего богослужение.
По условиям контракта Бах был обязан также каждую неделю создавать к воскресному богослужению новую кантату. И он делал это, хотя времени на сочинение музыки у него оставалось не более трех-четырех дней. Ведь нужно было еще выучить произведение с учениками! Но лишь отзвучала в воскресенье одна кантата, как Бах в понедельник принимался за следующую, и так — много лет подряд.
Как и обычные воскресные службы, торжественные церковные праздники также сопровождались новыми музыкальными произведениями. И Себастьян с огромным внутренним горением сочинял беспрерывно. Только в первые полтора года он написал более двадцати кантат, а также исполнил написанные еще в Кётене «Страсти по Иоанну». Всего же Бах создал в Лейпциге около трехсот вокально-хоровых произведений.
Первые сочинения, предназначенные Бахом для Лейпцига, дышали радостью. Это была кантата «Небеса возносят хвалу Господу», хор «Санктус» и величальная оратория «Магнификат». Эта оратория, которая должна была исполняться в церкви на Рождество Христово, кажется созданной для праздничного концерта на большой площади при огромном скоплении народа.
Ее трубные возгласы, блеск оркестрового звучания, ликующие переливы голосов, разнообразные танцевальные мелодии создают ощущение такой захватывающей радости, такой веры в торжество человеческого разума, что невольно заставляют вспомнить о произведении другого немецкого композитора — Девятой симфонии Бетховена и ее знаменитом финале «Ода к радости», — отделенном от «Магнификата» промежутком в сто лет.