Страница 13 из 23
Большое количество книг продавалось принудительно – их выдавали торговцам на реализацию, взяв деньги вперёд. Причём царские люди совершенно не считались с тем, чем занимаются лавочники. Книги в приказном порядке выдавались в такие ряды, как овощной, сурожский, пушной, шапочные, кафтанные, скорняжный, медовый, котельный, луковый, рыбный и так далее. Сохранилось любопытное свидетельство от 1651 года. Архиепископ Сибирский Симеон обратился в Москву с просьбой выслать ему необходимые для богослужения книги. Только часть заказанных книг нашлась на Печатном дворе. Остальные пришлось покупать в овощном ряду. Исследователи обратили внимание на тот факт, что на Печатном дворе книги были непереплетёнными, а в овощном ряду все книги продавались в переплёте.
Позднее, скорее всего, из-за недовольства московских торговых людей, государевы слуги старались больше книг рассылать по епархиям. Города, в которые пришли книги, обязаны были как можно скорее выслать за них деньги в Москву, чтобы возместить затраченные Печатным двором средства. Сохранилась челобитная крестьян Чарондского округа царю Михаилу Фёдоровичу, написанная в 1627 году. В этом документе крестьяне протестуют против действий воеводы Фёдора Михайловича Извольского, взыскивавшего с них деньги за присланные книги.
"По твоему указу велено присланные книги передать в монастыри, в соборные церкви и в лавки торговых людей, а у нас в Чарондском округе общих монастырей и соборных церквей и торговых людей нет и воевода Извольский раздаёт книги в волостные церкви, а деньги взыскивает с нас, государевых крестьян. А между тем у нас в церквах книги уже есть. Крестьяне просят царя освободить их от этого побора".
На челобитной сохранилась помета:
"За нынешние книги деньги заплатите, а впредь к вам книг не пошлют".
Интересно отметить, что цена на печатные евангелия мало отличалась от цены на рукописные евангелия и была не ниже, а скорее даже выше цены последних. Ведь к концу XV века переписывание книг превратилось в крупных городах страны в настоящее, почти мануфактурное производство, где применялся наёмный труд. И пусть большинство таких артелей прямо или косвенно работало на церковные власти, последние тоже обращали внимание на прибыльность. А если говорить о каких-то редкостях, типа богослужебных книг раскольников, которые не печатали государственные или церковные типографии, то в этом сегменте рынка цены на рукописные издания вполне могли превышать цены печатных книг. Даже в XVII веке, по данным исследования Варвары Павловны Адриановой-Перетц, печатные книги стоили дороже рукописных, и появление книгопечатания не сказалось заметно на цене рукописей. Причём богослужебные книги ценились дороже книг для чтения, а светские – дешевле книг религиозного содержания. Из этого можно сделать вывод, что прослойка людей, читающих ради образования и получения информации, была в России того времени чрезвычайно узкой и никак не влияла на уже сложившийся рынок печатной продукции.
Давние традиции "кормления" местных властей
В последней четверти XVI – начале XVII веков в России стали переходить на воеводскую систему управления в регионах. К середине XVII века воеводская власть сделалась основной формой местного управления в государстве.
Должность воеводы была "корыстной", то есть не оплачивалась государством. Воеводы, назначенные в город или уезд, получали "въезжий корм" (то, что подносилось им к приезду), праздничное "кормление" на Рождество, Пасху, Петров день, а также ежедневное "кормление" и "подношения" от челобитчиков. Ещё местное население было вынуждено "кормить" родственников и слуг воеводы. Позднее появились и другие виды кормления: платежи на именины царя и членов царской семьи, на именины воеводы и членов его семьи, "корм" на отъезд воеводы. "Кормление" воевод стало неписаной традицией, не противоречащей законам. Центральные власти использовали такое положение вещей для поощрения служилых людей, поскольку денег для иного материального вознаграждения "государевых людей" у правительства не хватало.
Желающих добиться "хлебной" должности уездного или городского воеводы обычно имелось значительно больше, чем вакантных мест. К тому же в ходе русско-польской войны 1654 – 1667 годов люди с боевым опытом требовались на полях сражений. По этой самой причине 5 мая 1661 года был издан указ об определении в воеводы только раненых или побывавших в плену служилых людей и о смене в регионах тех воевод, которые этим условиям не удовлетворяли. Между соискателями возникал своеобразный конкурс, арбитром в котором выступали дьяки Разрядного приказа или даже сам государь.
Позднее наряду с ранением или пленом учитывались и другие обстоятельства, свидетельствующие в пользу соискателя должности воеводы. К примеру, он мог указать своего родственника, убитого или раненого в бою или попавшего в плен. Таким образом, учитывались заслуги всего рода. А ещё соискатели нередко заявляли о своём тяжёлом материальном положении и упоминали, что ранее подобные должности не занимали.
Существовало определённое соответствие чина служилого человека и ранга города, на воеводство в котором он мог претендовать. В крупные города назначались бояре и окольничие. В средние и мелкие города – стольники, стряпчие, московские дворяне, жильцы и самые видные представители провинциального дворянства. Во второй половине XVII века в связи с основанием новых городов на южных окраинах государства для провинциального дворянства расширились возможности занимать должности воевод, приказных людей, стрелецких, казачьих, осадных голов.
Обычно воеводу назначали на два года. Понятно, что некоторые из них за это время старались "откормиться" всеми возможными способами. Недаром тогда возникла пословица: "Наказал Бог народ – наслал воевод". Не все воеводы занимались выколачиванием денег из местного населения: многие вели себя относительно скромно, довольствовались лишь тем, что им преподнесут по доброй воле. Но полномочия столь высокой должности давали широчайшие возможности для обогащения.
В общественном сознании того времени различались легальные "почести" воеводам и незаконные "посулы" или "поминки". "Почестями" именовались добровольные подношения в знак уважения, а "посулами" или "поминками" называли взятки за незаконные действия или бездействия. К примеру, воевода мог за взятки освободить кого угодно от исполнения служебных обязанностей, или сверх положенного привлекать людей из местной общины к строительству городских укреплений до тех пор, пока община не догадается откупиться от этой повинности. "Посулы и поминки" обычно вымогались, но нередко получалось, что одно и то же подношение воевода называл "почестью", а местное население – "посулами и поминками".
Если воевода совсем уж портил жизнь местного населения, народ писал челобитную и отправлял в столицу. Порой по таким челобитным даже производилось разбирательство специально присланным из столицы сыщиком. Если в ходе разбирательства вина воеводы доказывалась, то центральные власти могли сократить срок его пребывания в должности, обязать возместить ущерб местным жителям, а также ещё и заплатить пеню, равную сумме ущерба, в пользу государства. А самым грозным наказанием для воеводы была царская опала.
18 декабря 1708 года Пётр I издал указ, согласно которому Россия была разделена на восемь губерний, которыми управляли губернаторы. Но те губернии оказались слишком большими, и управлять подобными новообразованиями было слишком трудно, так что уже в 1718 – 1719 годах их начали делить на провинции. А провинциями снова управляли воеводы. Теперь им уже полагалось денежное содержание, плюс прогонные и подъёмные деньги из казны. Но сила многолетней инерции оставалась слишком велика, чтобы сразу отказаться от традиций "кормления". Вспомните, у Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина в сказке "Медведь на воеводстве" Топтыгин 3-й выходил из берлоги только для того, чтобы сожрать ту дань, которую подносили ему мужики. Такой толстый-претолстый намёк на "кормление". И некоторые отзвуки этого старинного обычая отмечаются в губернских городах даже в наше время…