Страница 38 из 80
Глава 18. Тихая ночь
Последний раз бывший владелец моего зуртейновского тела дал о себе знать, когда захватил контроль над телом и убил (а по факту спас) Уну. С тех пор о нём не было ни слуху ни духу. В целом, вспоминая наши с ним взаимоотношения… В самом начале, когда я оказался в горящем доме Бона, мне довелось ощутить его присутствие. В первый же день он выдал мне квест, а потом принял. Затем несколько раз повышалась синхронизация, когда я делал что-то, что заслуживало одобрение с его стороны. Например, когда выкапывал корни лопухов ради пропитания или же когда сделал могилу для родителей Ильзы.
И затем я услышал его голос. Он вспышкой молнии ворвался в моё сознание, отодвинув от управления телом, и нанёс добивающий удар.
И всё. Исчез. Сколько бы я мысленно ни звал его, Бон не откликался. Я много думал о нём, но Старик, постоянно следящий за тем, что происходит у меня в голове, так ни разу и не заговорил о бывшем владельце моего тела. Сам же я не спрашивал, так как полагал, что Бог Тьмы всё равно бы не ответил.
А сейчас Бон «проявился». Он одобрил моё нежелание спать с Уной.
— Кен! Ну зачем ты так? — кричала в пустоту Отблеск Рюгуса. Взглянув на неё, я решил не рисковать и наконец уже убраться из этого места. Вскочил на ноги и рванул вперёд. Серое пространство вокруг вытянулось, и вскоре я оказался посреди леса. Тело вновь стало материальным, и в полнейшей задумчивости я по старой привычке забрался на дерево. Сейчас, чтобы сделать это, мне даже не потребовалось использовать «Радость Акробата».
Я болтал ногами в воздухе, сидя на толстой ветке, и отчётливо формулировал мысль:
«Бон! Ответь, Бон! Ты меня слышишь?»
Конечно же, он и не подумал отвечать. Вылез внезапно и оставил меня терзаться догадками…
Честно говоря, я был расстроен. Возможно из-за того, что подсознательно сам убедил себя, что Бона больше нет. Мне хотелось в это верить, всё же перспектива в любой момент потерять контроль над телом меня ничуть не радовала. Слишком легко в прошлый раз Бон провернул подобное…
Стоп! Нельзя поддаваться отчаянию. Провернуть-то провернул, да вот долго контроль он удержать не смог, а затем и вовсе на время пропал. Значит, его силы ограничены? По большому счёту мне бояться нечего, стать хозяином тела на постоянной основе он не сможет.
Зато ему вполне по силам спутать мне карты в самый ответственный момент!
Хотя с чего бы вдруг ему делать что-то подобное? В прошлом Бон за пакостями замечен не был. Напротив, он переживал за погибших родителей и одобрял мои действия. Вспоминая, за что прошлый раз я получал повышение синхронизации, так и вовсе можно подумать, что Бон — хороший парень. А сейчас вот одобрил то, что я не хочу заниматься сексом с влюблённой девушкой без любви с моей стороны. Ну чем не праведник, а?
Хотелось бы в это верить. И раньше бы верил, да только сейчас знаю куда больше, чем тогда. Например то, что Бон с высокой долей вероятности был Последователем Рюгуса, как и все жители его деревни. А ещё он был знаком с Уной и до того, как я захватил это тело. И может быть знал, что Уна не просто симпатичная девица. Может быть знал, что она способна исцелять, во время бегства из горящей Листьеры Уна не шибко-то пряталась. А может и о том, что она — Отблеск. Ну или хотя бы Адепт. Ведь неспроста же Уна пила зелье ослабления, чтобы появляться в деревне, староста которой либо лично спрятал частицу Зуртарна для зарядки энергии в землях Тления, либо был «связным», что тоже сильно выделяет его среди других Последователей Рюгуса.
А Бон его сын.
С другой стороны, достижения отца вовсе не означают, что его ребёнок не может быть обычным деревенским парнем. Если бы не одно «но» — когда он захватил контроль над нашим общим телом, голос Бона в моей голове звучал крайне уверенно. Особенно когда парень сказал, что убивать ему не впервой.
— Чёрт… — выругался я и покачал головой.
— Уав, — донеслось снизу. Опустив глаза, я увидел Веллу. Нагулявшись по лесу, собака вернулась домой и нашла своего хозяина на дереве.
— Полностью с тобой согласен, — хмыкнул я и спрыгнул в траву. — Кто б знал, чего теперь ожидать… — посмотрев на звёздное небо, я представил образ Старика и негромко спросил: — Может быть, ты знаешь?
Бог Тьмы, как и Бон раньше, полностью проигнорировал мой вопрос.
— Ладно, — твёрдо произнёс я. — Будем надеяться, что мой новый-старый сосед не доставит проблем. Пойдём в дом, — потрепал собаку по голове. — Надеюсь, Уна уже спит.
Мы зашагали по направлению к особняку. К сожалению, я так и не смог выкинуть из головы Бона. Утешал себя тем, что мой уровень гораздо выше, чем был у парня. Хоть я и не знаю, какой именно уровень имел селянин (пятый, что был у тела, когда я в него вселился, вполне мог представлять собой временное последствие от принятия «зелья ослабления»). И тем не менее вряд ли селянин Бон мог бы прокачаться до сто двадцать шестого. Ведь именно такой у меня сейчас уровень.
Велла не стала заморачиваться и развалилась прямо на входе, едва переступив порог дома. Ну а я активировал «Сумеречного странника» и заглянул к Уне. Я испытывал лёгкую вину перед девушкой и почувствовал облегчение, когда увидел, что она спит, свернувшись калачиком и прижав к себе одну из шкур, скрученную в рулет.
Я рванул вверх, прошёл сквозь потолок и разместился в дальней комнате третьего этажа, а когда действие «Странника» завершилось, задёрнул шторы-шкуру, скинул доспехи (естественно, убрав их в инвентарь, а не положив на пол) и улёгся на ложе из шкур, укрывшись ещё одной шкурой.
Сон не шёл, так что я по устоявшейся привычке стал открывать разные интерфейсы. Как и ожидалось, увеличение синхронизации на двадцать процентов прибавило мне четыре единицы «Интеллекта» — закономерность «10 % синхронизации = 2 Интеллекта» я заметил давно. У меня даже имелась теория о том, что система мира мой личный Интеллект в момент переноса в тело Бона оценила в двадцать единиц — не прошли даром школа и университет. По этому параметру я превосходил тело Бона пятого уровня, в результате чего с ростом синхронизации «мой» Интеллект внедряется в Бона. По остальным параметрам (Телосложение, Сила, Ловкость, Выносливость) средневековый селянин Бон был лучше простого парня с Земли двадцать первого века.