Страница 40 из 70
Через несколько мгновений, просто наблюдая, как ее раскрасневшееся лицо расслабляется в сонном замешательстве, он, наконец, вышел. Ее тугая киска сжалась вокруг него, не желая отпускать. Он чувствовал, что снова становится твердым. В его возрасте это почти невозможно, но эта женщина заставляла его чувствовать себя чертовски жестким. Глядя на ее измученное лицо, он понимал, что должен дать ей время отдохнуть, прежде чем снова овладеть ею.
Он скатился с кровати и направился в ванную комнату, держа член в руке. Он быстро вымыл себя и Райли теплой тряпкой. Райли попыталась откатиться от него со стоном смущения, но он поймал ее за лодыжку и перевернул на спину. Он раздвинул ей колени и бросил на нее суровый взгляд, который она не осмелилась проигнорировать. Ее дыхание стало хриплым, когда он грубо провел тканью по ее чувствительному клитору.
— Соломан! — закричала она, хватая его за запястье и бесполезно дергая его.
Боже, ему чертовски нравилось, как она произносит его имя и как ее ангельские руки трепещут на его татуированной руке, когда та касается ее раздвинутых бедер. Вскоре она уже стонала вместо того, чтобы протестовать, и ее бедра беспокойно двигались в такт движениям его сильных пальцев.
— О боже, о черт, я снова кончаю! — воскликнула она, откидывая голову на кровать.
— Черт, да, — прорычал он, наблюдая за каждым ее движением в прекрасной мольбе на темном покрывале. Он собирался оставить эту женщину навсегда и заставить ее кончать каждый день своей жизни, чтобы она не могла и подумать о том, чтобы покинуть его.
Райли схватила себя за волосы, и с ее полных губ сорвался пронзительный крик. Дрожь пробежала по ее телу, и бедра напряглись, когда она снова кончила. Соломан почувствовал прилив жидкости, когда ее тело вытолкнуло его сперму из узкого канала. Черт, он собирался кончить на всю кровать, просто наблюдая за ней. Вместо этого он быстро закончил мыть ее, пока она дрожала и стонала, уткнувшись разгоряченным лицом в подушки и закрыв глаза в изнеможении.
Когда Соломан вернулся из туалета, она уже крепко спала, издавая самый сладкий храп, который он когда-либо слышал. Его член был так тверд, что он сомневался, что сможет заснуть, но заполз к ней и притянул ее безвольное тело к себе, положив ее голову себе на плечо. Хотя ему было больно прятать ее наготу, он накрыл ее одеялом. И нахмурился. Это был один из первых бескорыстных поступков, которые он совершил в своей жизни, не ожидая ничего взамен. Просто проявление доброты, чтобы ей не было холодно. И она даже не проснулась, чтобы оценить это. Он едва знал ее, а Райли Бэнкрофт уже меняла его.