Прыжок

— Подальше отсюда, — ответила Марен.

Она перетащила чемодан через порог и захлопнула дверь прямо перед носом Ханнеса. Тот снова открыл ее.

— Скажи уже, что все это значит? — воскликнул он, его слова эхом отдались на лестничной площадке.

Марен вызвала лифт.

— Ладно, я попробую выразить это понятными тебе словами: я делаю лимонад из моих лимонов.

Ханнес в замешательстве уставился на нее, нахмурил брови. Приехал лифт, Марен зашла в кабину и нажала кнопку закрытия дверей.

— Это значит, что я лимон? — недоумевающе вопрошал Ханнес. — Ты это хотела сказать? — Она слышала его крики через закрытые двери лифта: — Ты хочешь сказать, что я лимон?

Выйдя на площадь, Марен натянула тренч на голову, чтобы укрыться от дождя. Она поспешила к магазинчику на углу, хотела купить вчерашний набор: бананы, воду, презервативы. На бумажке, приклеенной изнутри на стеклянную дверь, было написано: «Закрыто». Марен заглянула внутрь — было темно, почти ничего не разглядеть.

— Я уже пробовал стучать. Все напрасно.

Марен обернулась. За спиной стоял Эгон — тот безумный шляпник, которому она иногда одалживала платье для витрины, пока город не продал его магазин на аукционе.

— К сожалению, они давно уже работают кое-как, — добавил он.

Марен кивнула. Ей бросилось в глаза, как элегантно одет Эгон. На нем были жилет и гетры, даже серая фетровая шляпа. Она и не помнила, когда последний раз видела его в шляпе.

— Куда едете? — Он взглядом указал на чемодан.

— Не знаю, — ответила Марен и подозвала рукой такси.

Эгон склонил голову набок.

— Вы вернетесь? — поинтересовался он.

Марен пожала плечами:

— Не знаю.

— Понятно. — Эгон приподнял шляпу, когда подъехало такси. — Езжайте туда, где вам будет хорошо, — сказал он напоследок и пошел своей дорогой.

Марен погрузила чемодан в багажник, села в машину и захлопнула дверцу. Эгон остановился у кафе Розвиты, снял шляпу и вертел ее в руках. Марен подумала о том, что совсем не знает, где ей будет хорошо и чего она хочет, с годами она разучилась желать. Но больше она не хочет двигаться по жизни вместе с кем-то. Ни на пассажирском сиденье, ни на заднем сиденье чужой жизни. Теперь она сама хочет быть за рулем.

— Куда едем? — спросил таксист, постукивая пальцами по баранке.

Марен еще раз взглянула на Эгона. Тот резко выдохнул, будто ему предстояла трудная задача, снова надел шляпу и вошел через вращающуюся дверь в кафе.

— Отвезите меня в ближайший прокат автомобилей, — сказала Марен таксисту и опустила стекло. Белые полосы дорожной разметки ярко светились на солнце.

Финн

Ключ успел нагреться в его руке, пока он стоял перед синей деревянной дверью. Полицейский по телефону сказал, что нужно собрать передачку для Ману: одежду, зубную щетку, книги и еще пару вещей, что могут ей пригодиться. Финн посмотрел на стопку газет и писем, которую всучил ему вместе с ключом мужчина в мастерской на нижнем этаже со словами, что фройляйн Кюне пора бы завести свой почтовый ящик и что он больше не готов хранить у себя ее почту. На первой полосе «Вестника Тальбаха» была Ману — ее силуэт, балансирующий на крыше с едва различимым куском черепицы в руке. «Спрыгнула с крыши спустя двадцать часов», — сообщал заголовок над снимком. Фотография Ману была и в бесплатной газете ниже. «Изолируют ли метательницу кирпичей?» — гласил заголовок. Тут лицо Ману было крупным планом — черты исказились в гневе, на щеках кирпичная пыль. «Боевой раскрас», — подумал Финн. Он провел пальцем по пиксельным волосам Ману. Неужели они заперли ее в одной из тех убогих камер с холодным светом, которые показывают в фильмах? Финн свернул газеты в трубочку и вставил ключ в замочную скважину. Он еще ни разу здесь не был. В «реанимации», как Ману сама называла свое жилище. Обшитая деревянными панелями комната оказалась маленькой и душной, скошенный потолок позволял стоять в полный рост только у двери. Через два крохотных квадратных оконца над кроватью виднелось небо. Финн открыл одно из них. Вокруг кровати стояли глиняные горшки с растениями: маленькими пальмами, кактусами и саженцами, по стенам карабкался пышный плющ, к двери кнопками пришпилены бумажные мешочки. Финн ощупал их. Внутри были семена. Все мешочки подписаны карандашом. «Oxalis tetraphylla», — прочитал он на самом правом в верхнем ряду, «oenothera bie

Дождь барабанил по стеклам маленьких окошек, пахло сухой землей и хлорофиллом. Финн сел на кровать. Он поднес к носу синюю подушку, она не пахла Ману. Лишь немного стиральным порошком. Форма комнаты, шум дождя и тусклая зелень растений напомнили ему палатку, которую он в детстве ставил во дворе родительского дома. Когда Лео еще был жив. Он вернул подушку на место и подошел к комоду. Нижний ящик был пуст. Во втором снизу лежала пустая пластиковая бутылка и желтый шерстяной свитер. В третьем — неоткрытая плитка молочного шоколада. Финн взял и свитер, и шоколадку. Самый верхний ящик на первый взгляд казался пустым. Но потом Финн заметил в глубине две деревянные палочки. Он достал их. Это были палочки от мороженого. Финн рассмотрел их внимательнее. Одна была целой и выглядела неиспользованной, другая — изжевана сверху и треснута посередине. Финн опустился на пол. Это были палочки от фруктового льда, которым его угостила Ману. В тот самый день, когда они познакомились.

— Так вот ты какой, — сказала она тогда и забрала у него палочку. — Ты у нас любишь грызть палочки от мороженого. Буду знать.

Она подошла к обочине дороге, где стояла урна.

— Я слышала, что сегодня в старой пивоварне будут гонки улиток, — сказала она через плечо. — Надо пойти, там можно выиграть много денег. Последний раз хватило на два джин-тоника.

Вернувшись, она поднесла к его носу маленькую улитку:

— Как думаешь, отправить ее на гонки?

— Не знаю, — ответил Финн. — Она какая-то сморщенная, наверное, старая. Давай поищем более подтянутую.

Ману рассмеялась и положила улитку на траву у выезда с заправки. Другую они так и не нашли. В пивоварне они сделал ставку на одну из арендованных для гонок улиток. И ничего не выиграли, потому что та ползала кругами. Но палочки от мороженого Ману не выбросила. Видимо, чем-то он ей тогда приглянулся. Чем-то не связанным с фамилией, прошлым или обстановкой в комнате. Финн сложил в рюкзак шоколадку, свитер, обе палочки и мешочек с семенами из правого верхнего угла с надписью «oxalis tetraphylla». Газеты он тоже взял. На случай, если она захочет их почитать.