Страница 28 из 45
— Господи прости, — шептал стоявший рядом со Стефаном горшечник, который сжимал в кулаки натруженные руки. — Да на них железа больше, чем во всем Константинополе! Откуда у варваров столько доспехов? Они же дикари!
Зрелище получилось и, впрямь, устрашающим. Войско кагана даже не думало заканчиваться, и горожане впали в уныние. Когда такая армия пойдет на штурм, то бой закипит на каждом участке стены, у каждой из ее девяноста двух башен. Войско кагана шло мимо стен, усыпанных любопытными, уже несколько часов, а Стефан пошел к себе домой. У него было много дел. Ведь, подмазав пару десятков пронырливых чиновников, он узнал о желающих продать свои имения. Некоторые из таких имений раскинулись всего в паре дней пути от столицы, а кое-какие — на том берегу Боспора, в окрестностях Халкидона, захваченного персами. Воины Шахрбараза смотрели с азиатского берега на великий город и ждали, когда корабли перевезут их. Они жгли сигнальные огни, которые видели авары, а всадники отвечали им тем же. Люди, которые сбежали с азиатского берега, сходили с ума от ужаса, они хотели теперь только одного — покоя. Некогда богатые провинциалы уходили в монастыри целыми семьями, отдавая свое имущество почти задарма. А вот цены на жилища внутри городских стен взлетели до совершенно неприличных значений, и иногда крепкое имение меняли на небольшой дом в столице. Мало кто из беглецов верил, что тем имуществом когда-либо еще удастся воспользоваться. В городе царила паника, на форумах бесновались кликуши, предвещавшие конец света, а хлеб тем временем дорожал каждый час. Доместик Стефан не обращал внимания на окружавшую его суету, он спешил на очередную сделку. Судебный чиновник испуганно пискнул, когда в который раз увидел императорского слугу и почтительно пригласил его в кабинет к самому квестору. Того очень заинтересовала такая активность на рынке недвижимости столицы.
— Доместик? — непритворно удивился квестор Косьма. — Приветствую тебя снова. Ты решил продать все дома в Константинополе?
— Нет, почтеннейший Косьма, — почтительно ответил Стефан. — На то вознаграждение, что я получил из рук нашего Августа, пусть господь всемогущий продлит его жизнь до годов Мафусаиловых, были куплены четыре полуразрушенных лачуги. И вот теперь я решил избавиться от них.
— Ты продаешь лачуги по цене дворца? — квестор погрузился в изучение купчей.
— Сам удивляюсь, — пожал плечами Стефан. — Людям свойственно преувеличивать опасности войны, ведь варвары будут посрамлены и уйдут с позором от стен Константинополя.
— С чего ты это взял? — изумился Косьма.
— А разве ТЫ в этом сомневаешься? — пристально посмотрел на него Стефан.
— Нет! — стушевался квестор. Он даже вспотел от страха. — Нет! Как ты мог подумать! Конечно же, армия божественного Августа победит.
— Так потому я и продаю эти дома, — безмятежно ответил Стефан. — Я приду завтра, почтенный.
— А что будет завтра? — с выражением еще большего удивления спросил квестор.
— Завтра я принесу заверить купчую на имение под Халкидоном, — спокойно ответил Стефан. — Захотелось, знаешь ли, иметь в старости тихий уголок, где можно закончить свои дни в покое.
— Но там же стоят персы! — раскрыл рот Косьма, и вовремя спохватился. Странный доместик смотрел на него со злорадной улыбкой. Квестор быстро проговорил трясущимися от ужаса губами: — Конечно же, армия императора изгонит их оттуда! Приходи, доместик, я заверю купчую.
Стефан спокойно удалился, а квестор все смотрел в дверь, куда вышел этот необычный евнух. Косьма был в растерянности. Все продают имущество, все мечутся в панике, в городе чуть не вспыхнул бунт, когда подорожал хлеб, а этот… Это странный доместик продал небольшие домики в городской черте за совершенно безумные деньги. И он же покупает имения там, где стоят сейчас войска варваров. Правда, покупает он их почти бесплатно. Он провидец? Он безумец? Он отчаянный игрок? А может быть, он что-то знает?
— Куропалату[33] донести надо бы, — бормотал квестор, разговаривая сам с собой. — Ишь, какой резвый парень, продает, покупает… А чего я, старый дурак, теряюсь? Может и, впрямь, пару имений прикупить. Глядишь, и выгорит дельце. Стоят-то они сейчас совсем дешево. Тогда зачем на него доносить? Не стану я на него доносить, а то еще скажет на допросе, что я в победе государя сомневался. Помру ведь на дыбе. Помилуй господи, страх-то какой! Как же я мог такую глупость сделать? Старею, видно, на покой мне пора.
А Стефан шел домой, в район Платея, который был расположен за старинной стеной Константина, что давно уже располагалась внутри бурно растущего города. Толпы людей текли в сторону ипподрома, и Стефан слышал то и дело:
— Три кератия за модий[34] зерна! Кровопийцы проклятые!
— Того и гляди, номисму будут просить! — поддержал его сосед.
— Идем на ипподром, пусть Август Константин ответит нам!
— Да он же мальчишка еще! — ответил кто-то в толпе. — Куропалат Феодор пусть свое слово скажет!
Стефан вошел в ворота дома, важно кивнул паре крепких охранников, которых нанял на это неспокойное время, и прошел в комнату. Он сел на кушетку, с блаженным стоном вытянув уставшие ноги. В комнату заглянула служанка Бана, на лице которой застыл испуг и обреченность.
— Обры возьмут город, хозяин, — по ее тону было непонятно, спрашивает она или утверждает.
— Никто ничего не возьмет, Бана, — улыбнулся ей Стефан, а потом добавил нечто непонятное. — Батистовые портянки носить будем…
Он так и не понял, что означала эта фраза, и считал ее заклинанием, которое помогает брату притягивать деньги. А деньги ожидались немалые, ведь франкский торговец Марк тоже не зевал. Даже третья часть того дохода, что будет получена после окончания этих спекуляций, принесут доместику куда больше, чем зарабатывал честный асикрит императорской канцелярии за всю свою жизнь.
— Бана, приготовь обед! — крикнул служанке Стефан. — Сегодня я хочу жареную рыбу под соусом из шафрана и базилика. Я это заслужил.
— Не я знаю никаких соусов, хозяин, — растерянно сказала рабыня.
— Принеси масло, специи, чеснок, сливки и муку, — грустно сказал доместик, который категорически не хотел вставать. — Я тебя научу.
* * *
31 июля 626 года. Константинополь. Третий день осады.
Лагерь аварского войска раскинулся от моря до моря. Тысячи палаток, шатров и шалашей усеяли окрестности столицы. Пригороды ее растаскивались на бревна. Из них сколачивали осадные башни, которые ромеи называли «гелиполы», тараны, называемые «черепахами» и камнеметные машины — «манганы», строить которые склавины были мастера. Никто в Константинополе не понимал, откуда у дикого народа появилось подобное мастерство. Мангана была проста до неприличия и представляла из себя огромную пращу с противовесом, которая бросала большие камни. То ли авары принесли это оружие из Китая, то ли сметливый ум дикаря сообразил, как упростить себе задачу, никто этого так и не смог понять. Но факт остается фактом. Пока римские мастера строили сложнейшие, безумно дорогие баллисты, на которые шло огромное количество жил, взятых с задних ног волов, неграмотные варвары из обломков домов и срубленных деревьев за три-четыре дня собирали камнеметные машины, которыми крушили стены имперских городов. Имперские стратиги, стесняясь собственного поступка, начали копировать орудия варваров-склавинов. У них просто не было другого выхода, слишком уж просты и дешевы те оказались.
Десятки тысяч человек деловито суетились у стен Константинополя, напоминая чудовищный по размерам муравейник. Башни росли на глазах, и не было ни малейших сомнений в том, что работа будет закончена в считанные дни. Тут же ладили огромные треугольные шалаши на колесах, под которыми на цепях и веревках висели огромные заостренные бревна, к которым прилаживали острые наконечники. Десятки таких черепах, подведенные к стенам, пробьют в них дыры, в которые ворвутся волны пехоты. Многие сотни орудий готовили воины кагана, а его ставку укрепили частоколом и земляным валом.