Страница 12 из 14
– Что случилось с твоей памятью?
– Многое, – ответил я. – Поэтому я и пришел сразу же, как только вспомнил о тебе…
– И о выставленных тобой условиях?
– Нет. Каких?
– Да простых – не оставить тебя в беде, если потребуется помощь. Мы все в огромном долгу перед тобой. А я из тех, кто платит по долгам. Чего ты хочешь, Оди?
– Немного, – бледно усмехнувшись, я постучал пальцем себя по лбу. – Вытащи из моей башки всю хрень.
– Твои тупые мозги?
– Если от них осталось хоть что-то, – моя улыбка стала шире. – Такое ощущение, что внутри моего черепа потрескивает только пара дымящихся электродов с налипшими на них догорающими остатками мозговой массы…
– Больше…
– Что?
– Больше, чем пара, – в голосе Окси появилась заинтересованность, а с потолка медленно опустился по направлению ко мне длинный белый щуп с шаровидным окончанием. – Как только ты вошел в главное здание, тебя просветили полностью и не один раз – и я продолжаю это делать. И вижу невероятное…
Одна из стен засветилась и превратилась в экран. Через мгновение на нем появился стоящий у аквариума я. Затем мое изображение выпрямилось, развело руки и ноги в сторону и замерло в этой странноватой позе. Следом на фигуре начали одна за другой загораться крохотные искры. Две в груди в области сердца. Одна в шее. Одна в левом бедре. Одна в правом плече. Что-то светящееся и длинное в кишках снизу справа. Рядом с фигурой появилось изображение моей головы, а внутри черепа зажглось пять ярких разноцветных искр.
– Это?
– Инородные активные вкрапления, – задумчиво произнесла Окси. – Большая их часть отличается по типу и даже способу вживления. Я провожу оценку, но уже сейчас могу уверенно утверждать, что тебя чипировали на протяжении очень и очень долгих лет. Прямо сейчас обнаруживаются все новые и новые следы, куда ранее что-то вживлялось, а затем извлекалось. Но это еще не самое страшное…
– Удиви меня.
– Судя по шрамам и внутренним следам хирургического вмешательства, все твое тело представляет собой одну сплошную зажившую рану. Тебя протыкали везде. И по многу раз. А если верить диагносту – ты лишался всех конечностей. Господи…
– Это был не он, – хмыкнул я, потирая поясницу. – Тесаком надо мной поработали другие ублюдки. Все минувшие столетия я либо спал… либо воевал… И, похоже, еще ни разу это не было действительно моим желанием. Со мной сделали то, от чего я всегда тебя предостерегал – меня использовали по полной.
– Отымели во все дыры?
– Ха-ха-сука-ха… Что у меня в башке?
– А вот так и не ответишь… настолько сложных нейрочипов мне еще не приходилось видеть. Как минимум пара из них должны обладать функцией вывода нейроинтерфейса и связи. Ты получаешь визуализацию?
– Пара чипов?
– Да. Они независимы друг от друга. Один из них находится в спящем режиме, и его архитектура настолько сложна, что даже не понять, на что именно он влияет. Второй чип активен. Еще два мозговых импланта являются устройствами отслеживания. И один… не хочу тебя пугать… но он выглядит, как дистанционно управляемый контейнер, содержащий в себе микродозу какого-то вещества.
– Уверена?
– Более чем.
На стене появилась схематическая картинка короткой трубки с парой утолщений по краям.
– Как предохранитель из древних фильмов, – заметил я.
– В точку. Это и есть своего рода предохранитель. По имеющимся данным, подобные устройства начали ограничено использовать в первой половине двадцать первого века. Затем был недолгий перерыв из-за их неэтичности и… опять ограниченное использование в особых случаях.
– Какого рода случаи?
– Чаще всего, в мозговом контейнере находилась микродоза мощного снотворного. Такие устройства вживляли краснокнижным дикими животным, если зоны их обитания граничили с городами. Как только зверь пересекал границу – устройство срабатывало, и животное засыпало. Одновременно подавался сигнал, и прибывали егеря. Изначально контейнер был разработан для использования на таких вымирающих хищниках, как, например, уссурийские тигры, обитавшие в остатках некогда великой тайги.
– А потом?
– Позднее контейнеры начали вживлять особо опасным преступникам и прошедшим лечение, но потенциально буйным сумасшедшим. Еще через тридцать с небольшим лет подобный метод был признан крайне неэтичным, и от него отказались. К нему вернулись через пятьдесят с лишним лет – уже шла эра Заката… но просуществовала методика недолго. Настал тот момент, когда уже перестали заботиться как о тиграх, так и о сумасшедших – и тех и других попросту пристреливали, если они представляли собой угрозу. Жизнь перестала цениться, и такие контейнеры стали не нужны – во всяком случае, официально… Последние упоминания о их использовании это…
– Частные тюрьмы, – медленно произнес я. – Да… я помню. Автоматизированные медицинские фабрики массово выпускали дешевые и легко вводимые чип-контейнеры, и все это дерьмо поставлялось в переполненные частные тюрьмы. Как раз тогда все тюремные организации мира получили предложение от Атолла Жизни…
– От тебя, – поправила меня Окси. – Я помню. Это была твоя инициатива в эпоху Заката. Бесплатная рабочая сила, выпускаемая в уже частично затопленные территории, где они возводили многокилометровые дамбы на древней технике. Эта инициатива сработала, и от затопления были спасены тысячи гектаров еще пригодной для возделывания земли. Заключенных никто не охранял, еду им регулярно сбрасывали при выполнении недельной нормы. У них было полное самоуправление. Но если они пересекали запретную границу в попытке убежать…
– Контейнеры в их головах раскрывались, и их отрубало. Причем так надолго, что счет шел на недели, – медленно продолжил я. – Чаще всего это было смертным приговором. Хотя сигнал и уходил на ретранслятор, а оттуда на тюремный спутник… никто не погонит флаер ради одного бунтовщика… У меня в башке такое же устройство?
– Все указывает на это. Обычная штатная модель.
– Но я не отрубился.
– А ты покинул дозволенные тебе границы, Оди?
Зло оскалившись, я кивнул:
– В точку. Я, сука, уверен, что покинул дозволенные границы.
– Дозволенные кем?
– Разумными машинами, мать их, – проворчал я, зная, что последует за моим признанием.
– Я же говорила! – Окси с силой вздрогнула в боксе, и из ее тела снова ударили мутные струи. – Я говорила – машинам верить нельзя! Искусственный интеллект опасен! Я ведь тебе говорила? А ты, как всегда, посмеивался и готовил очередной коктейль… как же давно это было…
– И как давно?
– Триста семьдесят три года назад, Оди.
– Охренеть мы старые…
– Ты старше меня. Когда мы познакомились, мне было всего тридцать два, и я только готовилась к первой процедуре клеточного восстановления…
– А мне сколько было?
– Не знаю сейчас, не знала и тогда. Ты всегда оставался загадкой. Может, это в тебе и привлекало… Ты мог часами говорить, о чем и о ком угодно, но только не о себе и не о своем прошлом. Когда мы расстались, я еще немало лет продолжала следить за тобой…
– Тосковала по джакузи со мной?
– Ха! К тому времени я уже была не одна. Но в прошлом нас многое связывало, к тому же ты спас мне жизнь, и поэтому я присматривала за тобой, надеясь однажды отдать долг и сравняться в счете.
– Не получилось?
– Ты бесследно исчез. Исчез внезапно и вдруг. Первый месяц и даже полгода я не особо парилась – знала твою натуру, и что ты можешь быть, где угодно. Даже на Луне.
– А ты там бывала?
– Два раза. Вместе с тобой. Ты делал какие-то важные дела, но все вечера посвящал мне, и мы нежились на кровати в номере с отличным обзорным окном на унылые мертвые пейзажи… Луна продолжала застраиваться быстрыми темпами, и Атолл Жизни, как всегда, хотел оторвать себе кусок пожирнее.
– У Атолла получилось?
– Кто знает? Ты всегда был закрытой шкатулкой и не любил говорить о делах…
– Возвращаясь к шкатулкам… Контейнер в моей голове закрыт?
– Да. И полон. Чем – неизвестно. Надо достать и изучить. Но там может быть что угодно – от снотворного до взрывчатки.