Страница 4 из 5
Но, как и вчера, клевало весь день плохо. Уже солнце остывало, надвигался вечер, а в лодке — десяток ершей и две плотички. Вся надежда на кубачи.
Вьюнов в них понатискалось видимо-невидимо. Лёнька собрал добычу в корзинку, прикрыл сверху травой и, посвистывая, отправился домой.
У самой деревни вдруг почувствовал, что корзина стала очень уж лёгкой. Заглянул в неё — и ахнул: ни одного вьюна! Что за чудо? Глядь назад, а на дороге в пыли барахтается что-то. Подошёл. Вьюн! Вот те раз!..
Одного за другим находил Лёнька ползущих вьюнов. Усталый, вспотевший, вернулся он домой поздно вечером и весело сказал:
— Твори, Люба, побольше теста, утром напечёшь пирогов. Я позову всех дружков.
Высыпал рыбу в таз, закрыл его фанерным листом и положил на него камень, приговаривая:
— Не ушли бы ночью, черти!
— Куда? — спросила Люба.
— Да куда им вздумается. Они у меня уже уходили…
И рассказал всю историю.
Утром Лёнька в первую очередь посмотрел в таз.
— А, голубчики, здесь!
Люба загнула шесть больших рыбников и поставила их в печь, а Лёнька пошёл собирать гостей, хвастал, что пекутся рыбники с вьюнами: во, пальчики оближешь!
Собрались за столом. Люба подала самый большой рыбник.
Лёнька взял нож и, сияя, раскрыл пирог. А в нём — пусто. Раскрыл второй, третий рыбник — тоже пустые. Кто-то из гостей ну потешаться:
— Вот так рыбники с вьюнами! Пальчики оближешь…
— Куда делись мои вьюны? В трубу, что ли, вылетели?
Лёнька развёл руками…
Один из гостей утешил его:
— Да, вьюн — рыба что надо! Помню, вытащил я как-то вятерь[1], а там с полпуда вьюнов.
Вытряхнул в лодку и еду себе по крюкам, снимаю окуней и щурят. Бросаю в лодку, а на вьюнов ноль внимания. Под конец глянул, а их и не осталось: последний ползёт по набоине… Не расстраивайся сосед! Хоть и не поели, зато посмеялись, а для здоровья это ещё полезней.
«Летний зной…»
«Дождь прошёл по льну и житу…»
АВГУСТ
КОРОСТЕЛЬ
Царственная хрустальная тишина летнего предвечерья. Уставшие и отяжелевшие от солнечных лучевых ударов жаркого дня кудрявые берёзы словно бы о чём-то призадумались и стоят спокойно. От разноцветья трав тянет ароматной свежестью. Так легко и радостно на душе!
И вдруг сквозь полусонную тишину вдоль опушки катится как несмазанная телега: «чечч-чер… креке… креке… креке…». Это росным лугом «едет» коростель.
Я слушаю его и думаю: через сколько же поколений эта птица донесла до меня давно знакомую и чеканную форму ритма тележного скрипа? Вспомнились родные места, поля, дни далёкого детства. Первые мои прокосы на широких лугах, близкая встреча с этим неугомонным обитателем лугов и полей, когда впервые собирался в большую дорогу. Вздрогнула душа от этих чистых, светлых и очаровательных звуков. И подумалось: чего-то не хватало бы в летних просторах полей и лугов, если бы коростели не «ездили» по ним на несмазанной телеге.
СЕЛЬСКОЕ УТРО
ТРАКТОРИСТ
В ПОЛЕ
«Заблудился в чаще…»
1
Вятерь — рыболовная снасть. Сетчатый кошель с горловиной, натянутый на сплетённый снаряд из прутьев, имеющий форму бутыли.