Страница 60 из 67
Я дважды прокрутил сообщение, пытаясь понять, правильно ли я его расслышал.
Джо подала заявление о приеме на работу в «Vogue»?
Она хотела уйти из «Лорена Лефрей Дизайнс»?
Я уставился на свой телефон, и прокрутил список контактов до имени Джозефины. Я знал, что, если позвоню ей, она не ответит, я уже пытался связаться с ней всеми известными мне способами. Сомнение поселилось в моем животе, как тяжелый камень.
Черт. Дин был прав. Я должен был с самого начала сказать Джо, чего я хочу. Я не должен был полагать, что она может читать мои мысли. Если бы мы были вместе, действительно вместе, мне не пришлось бы беспокоиться о том, что она струсила, и отстранилась, устроилась на работу в другом месте, и уехала в Техас, чтобы оставить между нами хоть какое-то расстояние.
Мне нужно было перезвонить Элизабет, но сначала я дал себе время обдумать ее сообщение. Я прыгнул в душ и пустил воду, пока она не стала горячей, как в аду, погрузил под нее голову и закрыл глаза. Я мог по пальцам одной руки пересчитать количество случаев в моей жизни, когда я чувствовал себя потерявшим контроль:
1. Когда Джимми Сандерс сбил мой хот-дог на землю в начальной школе, а я был слишком труслив, чтобы постоять за себя.
2. Прямо перед прыжком из самолета, когда я в первый раз прыгал с парашютом.
3. Когда у меня был роман на одну ночь с женщиной, которая на следующий день явилась ко мне домой с чемоданом на буксире. Она решила, что переезжает ко мне. После одной ночи вместе.
4. Прямо сейчас, блядь.
Я должен был выйти из душа, надеть костюм, пойти на ужин к маме и сесть напротив нее за стол, пока она будет болтать о том, до чего мне не было никакого дела. Тем временем первая женщина, которую я по-настоящему полюбил, находилась в Техасе, вне зоны действия мобильного телефона и совершенно не подозревала о моих чувствах к ней.
Я выключил воду, обернул полотенце вокруг талии, протер запотевшее зеркало и пристально посмотрел на свое отражение. Мои глаза смотрели на меня, бросая вызов.
Вот оно. Она не знает, насколько серьезно ты настроен на отношения, и не знает, насколько ее ценят в компании. Либо ты отрастишь пару яиц и поедешь за ней, либо будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
К тому времени, когда я вышел из ванной, я уже был готов перезвонить Элизабет. То есть, сразу после того, как позвоню сестре. Я набрал ее номер, а затем вытащил свой чемодан из шкафа в отеле.
— Привет, я не могу сейчас говорить, — ответила она взбешенным голосом. — Пытаюсь подготовиться к ужину. Я только что вернулась в свою квартиру.
— Все в порядке. Я просто звоню, чтобы сообщить тебе, что меня не будет на ужине. Скажи маме, что я заглажу свою вину.
Я открыл ящики комода и достал несколько пар трусов и носков.
— Что? Нет! Какого черта ты отменяешь встречу в последнюю минуту?
Я бросил кроссовки в чемодан, выпрямился и вздохнул.
— Потому что я отправляюсь в Техас.
Глава сорок седьмая
Джозефина
Когда я вышла из автобуса, то чувствовала себя как детеныш жирафа, который впервые учится ходить. Мои колени дрожали, а ноги потеряли всякую чувствительность примерно на двадцатом часу тридцатишестичасовой поездки. Мне нужно было зарядить телефон и проверить почту, но сначала я должна была достать свой чемодан из растущей кучи рядом с автобусом.
Я потеряла Глэдис где-то в окрестностях Лаббока, но не волнуйтесь, ведь она оставила мне четкие указания найти ее в «том ежегоднике в интернете». Я заверила ее, что найду ее на «Facebook», и мы расстались. Следующие несколько славных часов у меня было два кресла в моем распоряжении. Я растянулась, и смотрела на техасскую холмистую местность, гадая, что подумал бы Джулиан обо всем этом широком открытом пространстве. Нью-Йорк может быть подавляющим, кажется, что бетонные джунгли никогда не закончатся. Я начала думать, что неделя в Техасе пойдет мне на пользу.
— Боже мой. Боже мой. Боже мой!
Я повернулась в сторону визжащего голоса как раз вовремя, чтобы поймать свою лучшую подругу, когда она бросилась на меня всем весом своего тела. Лили обхватила меня руками за шею, а ногами — за бедра, едва не опрокинув меня. Я отступила назад и поймала равновесие, но она все еще цеплялась за меня изо всех сил.
— Ты как белка-летяга, — рассмеялась я.
Она ослабила хватку на моей шее и отступила назад, размахивая руками.
— Не могу поверить, что ты сейчас здесь, — сказала она, сияя от уха до уха.
От одного взгляда на нее мне захотелось плакать. Мне так не хватало ее за последние несколько месяцев — особенно за последние несколько дней — и вот теперь она стояла передо мной во всей своей красе. Лили явно побывала на техасском солнце. Россыпь веснушек бежала вдоль переносицы и по загорелым щекам. Ее светлые волосы были усыпаны медовыми бликами. Если я была высокой и стройной (именно поэтому Марк Джейкобс вытащил меня на подиум), то Лили с детства была само очарование. Я всегда завидовала ее лицу в форме сердца и пухлым губам, словно они были ужалены пчелами. Мальчишки нашего маленького городка не знали, что делать с моим ростом, но Лили всегда была в сердце каждого подростка.
— Ты понимаешь, как я рада тебя видеть? — спросила она. — Этот город медленно давит мою душу.
Я рассмеялась, и передала ей свою сумку, чтобы взять свой чемодан с вершины кучи возле автобуса.
— Уверена, что все не так плохо, — возразила я, хотя знала, что она не преувеличивает.
Она бросила на меня пристальный взгляд.
Я усмехнулась, и пошла за ней в сторону парковки. Ее побитая, красная машина стояла в самом последнем ряду, припаркованная задом наперед, если она не заведется и нужно будет толкать ее. Наши школьные и студенческие годы были отмечены постоянными поломками ее старой машины. Тем не менее, я была рада видеть ее. Забросив свой чемодан в багажник, я села на пассажирское сиденье. В машине все еще пахло освежителем воздуха «Океанский бриз», который она повесила на зеркало заднего вида, а облупившаяся обивка прилипла к моей коже, как только я заняла свое место.
— Это была самая долгая поездка на автобусе в моей жизни, — сказала я, когда она выехала с парковки на гравийную дорогу.
— Ну, по крайней мере, на обратном пути я буду рядом с тобой.
Я улыбнулась.
— Нам придется найти кого-нибудь, кто нас подбросит. Завтра днем я продам этого плохого парня.
Я оглянулась.
— Что? Правда?
Она провела руками по рулю и кивнула.
— Да. Я получу за него всего несколько сотен баксов, но это лучше, чем ничего.
Я нахмурилась, и оглядела машину. Приборная панель потрескалась и отслоилась по углам. Цифры на радиоприемнике откололись много лет назад, а проигрыватель компакт-дисков никогда не работал. Тканевое покрытие на потолке давно потеряло прочность, и в некоторых местах оно низко опускалось. Тем не менее, я поцеловала своего первого мальчика на заднем сиденье этой машины. В старших классах мы с Лили разгромили немало домов во время вечеринок и использовали это ведро с болтами в качестве машины для побега.
— Мне немного грустно видеть, как старый Хупти уходит, — призналась я.
Она хмыкнула.
— Хоть кому-то из нас. Не могу дождаться, когда избавлюсь от него.
— Спасибо, что забрала меня. Я боялась, что ты не приедешь, раз я не смогла позвонить и напомнить тебе.