Eroge LV7: Финал

Глава 41 Раб моего раба — мой раб? 1

11.1

Дальше все шло по накатанному сценарию, я очнулся, мои зажившие вроде как раны и сильная боль вернулись, но второй раз переживать это оказалось на удивление легче. Юлия и я снова пошли в подвал, где томилась Томоко. На этот раз я не стал долго думать, что мне делать. Просто призвал теневой клинок и вскрыл суке глотку. Багряная горячая кровь брызнула на меня, на лицо попало несколько ярко-рубиновых капель, но большая часть кровавых брызг угодила на одежду и руку, держащую магическое оружие. Кинжал глубоко вошел, но связанная сталкерша даже после этого не умерла, она еще около минуты дергалась и извивалась, из носа и рта, через скотч которым ей заклеили рот кровь вытекала тонкой струйкой и пузырилась, от большого количества воздуха попавшего в кровеносную систему. Она еще долго дергалась, беспорядочно двигая коленями и плечами, так как ее руки и ноги были связаны. Это было так приятно, что я на секунду даже действительно захотел это сделать…… да, вся эта прекрасная картина проходила лишь в моем больной воображении. Никакого кинжала не было, никакой крови и убийства. А ведь так хочется. Просто прирезать эту тварь и тогда все дальше пойдет просто прекрасно. Никто не причинит Микасе вреда, никто ее не тронет. Она будет жить долго и счастливо и мы будем любить друг-друга и все у нас будет хорошо.

Я повернулся к Юлии:

— Извини, ты можешь выйти и оставить нас наедине?

— Не надо ее жалеть. Просто убей ее и все! Она же пыталась тебя убить.

— Да, я знаю — ответил я на удивление совершенно спокойно, на моих губах появилась улыбка, которую кто-то вероятно принял бы за типичную анимешную яндере-улыбку.

Мой голос звучал тихо, уверенно и спокойно. Но внутри меня, моя душа — превратилась в ледяной ад.

Я сейчас настолько зол, что у меня аж руки трясутся и губы дрожат.

— Она пыталась навредить Микасе. Неужели ты ей это спустишь с рук? — спросила Юлия настойчиво и с самодовольной улыбкой, она скрестила руки под грудью и ее вопрос звучал вполне резонно.

«Стоп! А откуда ты это знаешь?» — наверное, стоило бы задать этот вопрос, но сейчас я был слишком злым и уставшим, чтобы логически соображать и быть достаточно адекватным, чтобы как-то на это реагировать.

Скажем так — я отметил этот вопрос как интересующий меня, но в итоге решил, что, пожалуй, сейчас не время это выяснять. Да и мало ли, откуда она может это знать? Я уже ни чему не удивляюсь, ни на что не надеюсь и ничего не жду. И ни во что не верю. Еще немного и я стану самым настоящим нигилистом.

Это все шутки конечно, но Юлия всегда слишком много знала. И про «игру богов», и знала, когда мне нужна помощь. Она единственная, кто любит меня, и заботиться обо мне. Ну, то есть весь мой гарем на удивление такой милый и заботливый. Даже Саори, кажется лишь строит из себя злюку, а на деле та еще недотрога.

Боги, демоны, какие-то древние силы хаоса, что планируют вырваться из Бездны и утопить мир в крови, игры безумных богов и прочее, прочее и прочее. Какой только чертовщины я не повидал за этот год. Теперь вот путешествие во времени. Меня по идее должно волновать как Елена потрошит пространство и время наплевав на теорию Эйнштейна-Розена, как это относится к ЭПР-парадоксу и как именно она наплевала на три закона термодинамики, растоптав в пыль закон о сохранении массы и энергии в пространстве. если честно — мне плевать. Я вернулся в прошлое? Отлично. Мои действия могут изменить прошлое и не дать Микасе умереть? Превосходно. А то, что это событие опрокидывает физику — для меня не так уж и важно. Небеса не разверзлись и судя по ее разговорам, она делает это не в первый раз. Блин, да я занимался не так давно в будущем сексом с Еленой и Эллен, двумя версиями одного и того же человека из двух временных линий и мир не схлопнулся став черной дырой!

Короче, мне было сейчас плевать вообще на все. И на странную осведомленность Юлии и на квантовую физику.

Я вернулся в прошлое, но усталость никуда не делась. Скорее меня мучало не физическое, а нервное истощение. Думать не хотелось вообще. Хотелось спать. Вернуться в свою комнату, упасть на кровать и проспать хотя бы весь этот месяц. Вот чего я хотел на самом деле.

Но мне сейчас нельзя отдыхать. Мне еще предстоит выполнить огромное количество работы, вложив в дело остатки моих сил, все до самого конца.

Юлия справедливо намекает на то, что Томок стоит убить. Решить проблему радикально, раз и навсегда. Нет сталкера — нет проблемы. Но Елена почему-то крайне настойчиво просила меня сохранить ей жизнь. Не убивать и не марать руки кровью. Из уважения к той, что подарила мне шанс на иную жизнь и иное будущее, я не могу просто проигнорировать ее желание. Я обязан это сделать. Но как сохранить жизнь этой твари и при этом сделать ее неопасной для Микасы? Будь у меня больше времени на раздумья, и не гуди моя голова от боли так, будто по ней врезали молотком, я бы придумал ловкой, глупый, но элегантный план, выкрутившись их патовой ситуации, как делал это весь год. Но сейчас у меня просто нет идей.

Так что я подошел к Юлии, которая зачем-то продолжала убеждать меня перерезать глотку этой мелкой маньячке.

— Юлия, почему тебя так заботит, умрет она или нет?

— Потому что она зло. И потому что ты в опасности пока она жива.

— Так убила бы ее сама. Зачем было меня ждать? Саори вполне могла грохнуть ее, а не вырубать.

— Но… но… — она пыталась придумать причину оставить девчонку в живых.

— Юлия, все хорошо. Я разберусь с проблемой.

— Это доброта тебя погубит! — слишком настойчиво и нервно заявила она, ее лицо сильно раскраснелось, видимо она слишком сильно обо мне переживает. Вот почему я люблю ее! Такая добра яи заботливая. Это та женщина, которую я люблю. С которой хочу прожить всю свою жизнь. Ну, может еще с Микасой. Лина и Саори, да Елена могли бы появляться время от времени заходя в гости. Но эти двое — это именно те женщины, что мне нужны.

«Эти двое — станут просто чудесной семьей! Ну, разумеется эта семья должна включать и меня, иначе все теряет смысл» — про себя усмехнулся я.

— Юлия, спасибо за заботу, ты такая милая, я люблю тебя. Ты самая лучшая и чудесная — я даже от умиления и доброты пустил скупую мужскую слезу, кажется, боль, и гнев в душе стали постепенно угасать, это плохо, мне нужно подкинуть дров в топку ненависти, иначе я не смогу продолжить и сделать то, что задумал.

— Ты совершаешь ошибку. Ты слишком добрый. Доброта — тебя погубит.

— Да, я уже слышал — я подошел к ней ближе и нежно поцеловал — я люблю тебя. Но пожалуйста, ты могла бы выйти?