Страница 61 из 87
— А я специально ничего не сообщал, да и родителей с Полинкой упросил хранить тайну. Мы надеялись сделать тебе сюрприз. Так что, получилось?
— Еще как! Ну, давай, рассказывай!
Брата я встретил на временной личной квартире. Со мной проживали лишь Фальк да Архип Снегирев. Велев последнему ставить самовар и выкладывать на стол все самое лучшее, я усадил Митю в кресло и принялся расспрашивать его о родных и последних московских новостях.
Все было замечательно. Отец с мамой еще раз, наверное, десятый по счету, поздравили меня с генералом и прислали многочисленные гостинцы — мед, грибы, шоколад, икру, вяленую рыбу, сигары и прочие радости нашего бренного тела. Полина нянчила ребенка и была счастлива, хотя и опасалась, что со Скобелевым или со мной может что-то случиться. Ну, оно и понятно, родные всегда переживают за своих, иначе и быть не может.
Около часа мы беседовали о семье и друзьях и успели от души посмеяться, вспоминая детские шалости и «Божьей милостью гусарского ротмистра».
— Илья Артамоныч постарел и сдал, но неизменно вспоминает тебя и чуть ли не всему Богородскому уезду рассказывает о том, что именно он когда-то направил юного Мишу Соколову по гусарской стезе. Видел бы ты как он тобой гордится, пересказывая твои Азиатские походы! Ну, а когда ты получил генерала, то он и вовсе был на седьмом небе от счастья, ему это как бальзам на сердце. Написал бы ты старику, Миша, тот будет рад.
— Обязательно напишу, хотя, признаюсь, времени у меня совсем мало. Но ты и сам передавай ему привет и мои наилучшие пожелания. А теперь к делу — каким галопом тебя к нам занесло?
— Все просто, Катков решил, что раз у меня такой героический брат, то глупо подобным не воспользоваться. Публика с радостью будет читать о твоих очередных подвигах и свершениях Особой бригады. Да и гусары Смерти сейчас приобрели такую бешенную популярность, что за любой слух о твоем полку готовы хорошо платить. В Москве даже ресторацию под называнием «Кара Улюм» хотели построить, да губернатор не позволил, уж больно имя эпатажное. И хотя у «Ведомостей» на Балканах сейчас есть два корреспондента, Шаховский и Мец, Катков здраво посчитал, что и третий не помешает. Так что я сюда работать приехал и писать очерки.
— Ага, понял. Хорошо, если надо писать, то я тебя предоставлю самые лучшие условия. Я завтра отправляюсь следом за своей бригадой, мы пойдем на Кутловицу, но ты останешься у меня на квартире, выспишься с дороги и догонишь нас через день или два, все равно за это время ничего интересного не произойдет.
— Годится, — улыбнулся брат. — Признаться, после тряски в наших вагонах я чувствую себя так, словно черти на мне канкан плясали.
— Вот и отдохнешь. Что там с твоим «Саваном власти»? Как продается книга?
— Неплохо, хотя я и рассчитывал на большее. Не всем нравится, что я написал про Годунова, а не о ком-то из первых Романовых. Тогда, знаешь ли, и поддержки от властей было бы больше — так мне кое-кто намекнул.
— А ты не оглядывайся и гни свою линию.
— Вот я и гну, лишь бы она меня в дугу не согнула.
— Ничего, прорвемся, — я хлопнул брата по колену. Приезд Мити стал для меня полной неожиданностью, но то, на какое поприще его можно направить, я обдумывал давно и тщательно. Так что сейчас лишь настал момент ознакомить Митю со своими соображениями. — У меня, кстати, для тебя есть перспективная идея. Как насчет того, чтобы стать главным редактором, благо опыт у тебя приличный и начать издавать собственную газету?
— Не молод ли я для таких дел? — быстро спросил Митя и потому, как загорелись его глаза, стало понял, что мысль его увлекла моментально.
— В самый раз, незачем время терять. Александр Македонский уже в двадцать шесть лет принял титул Царя Азии.
— Положим, до Македонского мне далеко. А деньги?
— Деньги есть, не переживай. Только у меня ряд условий — прежде всего типография и редакция должны располагаться в Саратове. Так что, братец, придется тебе переехать туда жить.
— Это потому, что в Саратове делают твои кухни и находится твоя пароходная компания? Почему не столица или Москва?
— Потому что и другие города надо всячески развивать. А насчет Саратова у цесаревича Николая большие планы. Со временем город будет приобретать все большее значение, уже сейчас его население увеличилось на тридцать тысяч человек, и это лишь начало. Там появятся новые проспекты, гимназии и университеты, дворцы, каналы и мосты. Там уже есть чугунка* и телеграф, а через год Баранов туда и телефон проведет.
— Допустим… — осторожно согласился Митя. — В принципе, я даже не против поселиться на берегу Волги и наслаждаться тамошними моционами. Но о чем будет писать наша газета и в каком ключе?
— Газета будет писать о событиях в России и мире, об различных открытиях, изобретениях, армии и флоте, знаменитых путешественниках и всем прочем, что происходит на планете. И о социальном неравенстве, и о том, что с ним надо что-то делать, мы не забудем, а равно и о том, что надо бороться с неграмотностью, казнокрадством и бюрократией. Красной нитью будет проходить мысль, что в России надо развивать тяжелую промышленность и транспорт. Основная же идея будет звучать так: мы любим и поддерживаем Россию, но видим в ней не только достоинства, но и недостатки, от которых можно и нужно избавляться, делая жизнь граждан счастливой и интересной.
— Амбициозно! Впрочем, вижу твой фирменный стиль. Мне идея нравится, я буду не просто марать бумагу, а делать что-то нужное, за такое дело взяться не стыдно. Когда надо начинать?
— Когда? Пожалуй, для начала пусть закончится твоя командировка на Балканы. Думаю, к концу года мы мир все же заключим. Пока же пиши, делай то, зачем приехал, набивай руку, обрастай связями и продвигай свое имя. Вернешься в Москву, отметишь спокойно Рождество и Новый год. В феврале можешь смело увольняться и начать думать о переезде в Саратов. Я дам тебе адреса полезных проверенных людей. Они помогут с выбором места для редакции и строительством типографии, познакомят с лучшими представителями города, найдут нужных специалистов, верстальщиков, корректоров, печатников… В общем тех, кто тебе потребуется, я в этом не сильно понимаю.