Страница 29 из 87
Продолжая держать в уме, что враги могут решиться на вылазку, Ломов рассредоточил орудия максимально далеко и взялся за дело. Конные артиллеристы стреляли весело, с огоньком, чему неприятель явно не обрадовался. Правда, до города конные пушки не доставали, а эффект стрельбы по укреплениям оказался слабым, но тут скорее работал психологический фактор.
Турки от нашей наглости опешили. Наверное, им казалось, что эта такая военная хитрость, раз три конных полка решились с ними потягаться. Через несколько минут они опомнились и тогда заговорили вражеские орудия. А еще через полчаса прискакал взволнованный Кнорринг в сопровождении десятка офицеров. Как выяснилось, генерал услышал звуки канонады, решил, что мы вступили в самый настоящий бой и решил нас осадить.
— Да что у вас здесь творится? — с ходу закричал он, размахивая руками от волнения.
— Стреляют, Александр Владимирович, — я пожал плечами. — Как говорится, на войне как на войне. А целью войны является мир, вот мы его всеми силами и приближаем.
Генерал грозно уставился на меня, резко взмахнул рукой и приказав следовать за собой, отвел в сторону. Хорошо хоть, что у старика хватило ума не распекать меня при подчиненных, но зато наедине он высказал мне все, что думает о столь «безответственном и опасном поведении».
— Чем вы думали, столь безрассудно атакуя турок? — разошелся он. Лицо его покраснело, а усы вздыбились, как у кота во время мартовских баталий. Стоящие в отдалении товарищи старательно отводили глаза и делали вид, что ничего не слышат. — А если бы вас окружили и разбили?
— Думал мозгом, ваше превосходительство, и особо не рисковал, — спокойно парировал я, без особых эмоций слушая его пламенную речь. При этом было ясно, как день, что генерал распекает меня не за конкретные действия, а за то доверие и покровительство, что мне оказывает цесаревич. Уж очень ревновал барон к чужим успехам, особенно, когда они его стороной обходили. А мне везло на таких генералов, сначала Кропоткин, теперь Кнорринг, прям мистика какая-то.
– Мозгом⁉ Значит, вы позволяете себе дерзить старшему по званию? — мне показалось, что прямо здесь барона хватит кондрашка, так как он засипел и принялся судорожно расстегивать воротник мундира.
— Никак нет!
— Отныне я категорически запрещаю вам делать хоть что-то без согласования со мной. Вам ясно?
— Так точно, — вновь ответил я и щелкнув каблуками, приложил два пальца к кепи.
Для воспитательного воздействия оскорбленный в лучших чувствах Кнорринг еще раз смерил меня грозным взглядом, после чего вернулся к офицерам и внушительно оглядев их, громогласно заявил, что с этой минуты принимает командование. Так началась осада Никополя.