Страница 12 из 16
– Просто поскользнулась, когда его мыла, первый этаж, миссис Дюран ушибла бок и сломала руку! Кира, не нагнетай!
Но наполненные слезами глаза уже уставились на Катарину, как и другие четыре пары, все одинаково ясно-голубые, как у инспектора и с таким же испытывающим прищуром, который безотказно действовал на всех преступников Сан-Игнасио. Казалось, что ещё минуту, и самозванку разоблачат, заметят, что под комбинезоном мимикратора прячется посторонняя женщина. Джастин даже встал с дивана, отряхнул руки и двинулся на Катарину. Сбегать было глупо, поэтому она безотчетно выставила перед собой руки, готовясь блокировать возможный удар, но Джас внезапно стиснул ее в объятиях.
– Ты чего, ма? Про группу это я так, чтобы вы не расслаблялись. На самом деле мы от тебя никуда!
Алисия обняла ее молча, крохотная Кайли на мгновение схватила за ногу и тут же унеслась вверх по лестнице, Кира же повисла на талии с плачем, зато Рамон подошёл к делу основательнее: отверткой разогнал родню и с видом победителя влез на руки. "Это только моя мама, сгиньте, навязчивые людишки" – читалось в его взгляде, а ручки сразу же впились в одежду Катарины.
Кажется, дети не распознали подмену, а это значило, что и другие не догадаются. Главное не выдать себя неосторожной фразой или действием. Собраться, помнить о важности задания и том, что за поимку Ржавого Квена Катарину вполне могут повысить до детектива.
– Я вас тоже очень люблю, мои милые! – с трудом проговорила она, поражаясь тому, как чуждо звучит измененный мимикратором голос. К тому же на последней фразе прибор засбоил, как помехи в телевизоре.
Дети разом замерли и уставились на нее, а малыш Рамон разрыдался и вцепился ещё крепче. Катарина машинально погладила его и стала покачивать, но с остальными такой номер не пройдет.
– Мама приболела, ей нужно отдохнуть, – комиссар поспешил на помощь, но когда попытался забрать Рамона, тот закричал ещё громче и Катарине пришлось идти в спальню вместе с ним.
Лео же пристроился рядом и мастерски направлял по лабиринту их дома. И чем дальше они шли, тем сильнее Катарина понимала всю глупость их затеи: она не знает расположения комнат, привычек детей, даже не спросила о возможной аллергии! И о самой Джессике тоже ничего не знает. Да они и виделись всего несколько раз, и то, в официальной обстановке.
– Джес оставила тебе инструкции, – Лео протянул Катарине тоненький блокнот с изображением святой Бригиты и подписью на обложке: "Да не оставит тебя Господь в муках твоих!". – Там есть расписание детей и перечень неотложных дел. А вот здесь, – он открыл шкаф, в который, кажется, вещи просто швыряли и подпихивали ногой, – ее вещи. Но Джес сказала, чтобы ты брала все из этой сумки, там только новое. Ее дежурный набор для больницы или вроде того.
После этого Леонард поспешно чмокнул Рамона в лоб и вышел из комнаты, оставив Катарину один на один с непривычным интерьером. Широкая кровать для родителей и крохотная – для Рамона. Туалетный столик на котором стоял детский крем, тушь для ресниц, тональный крем и коллекция средств от синяков под глазами. Целая корзина игрушек и книжная полка, вмещающая ужастики и книги о воспитании детей.
Но за прошедший день Катарина так вымоталась, что не стала открывать их даже из любопытства, а просто переоделась в оставленной Джессикой пижаму, ещё более закрытую, чем брючный костюм, к тому же сшитую из плотной ткани, после погасила свет и легла в кровать, непривычно мягкую и пахнувшую незнакомым средством для стирки. Все явно чистое, но судя по заломам – не глаженное. А ещё непонятно, зачем здесь навалено столько подушек и одеял.
Малыш Рамон внимательно следил за ее перемещениями, лёжа в своей кровати, и даже перестал плакать, но стоило Катарине лечь и погасить свет, как он шустро перебрался к ней под бок и свернулся комочком. На все попытки переместить или отодвинуть, Рамон реагировал предупреждающим криком, поэтому Катарина быстро сдалась и сама отползла на другой край кровати.
Когда же она устроилась там, подобрав нужную подушку и одеяло, дверь в спальню открылась и раздался шепот:
– Мамулечка, тебе плохо?
– Очень, – просипела Катарина и только сейчас разглядела силуэт Киры.
– Тогда я посплю с тобой, а если станет совсем-совсем плохо – говори сразу, я позову папу.
– Не стоит.
– Мне не сложно, правда, мамочка. Я очень-очень тебя люблю!
И не слушая дальнейших возражений, она устроилась рядом с Катариной, вынудив ее лечь точно посередине, чтобы не придавить ни Киру, ни Рамона. Зато все три одеяла пригодились и лишних подушек тоже не осталось.
Через минуту дверь скрипнула снова и по комнате раздался мерный топот сразу шести ног. Кайли, как истинный шпион, забралась на кровать без лишнего звука, пристроила свою подушку рядом с Кирой и укрылась своим же одеялом. Зато безымянная собака топталась и сопела точно монстр из кошмаров. Но и она улеглась у ног Катарины, немного порычав для порядка.
Заснуть в таком окружении не вышло. Чуть только она пыталась пошевелиться, как дёргался кто-то из малышей, огрызалась собака, а кровать скрипела так, что слышно было во всем доме.
Просто удивительно, как с подобными порядками Дэвисы вообще ухитрились зачать стольких детей. Насколько Катарина успела осмотреть комнату, следов Лео здесь не было. Как и того, что у Джессики вообще есть жизнь кроме материнства. Хотя и этим она откровенно пренебрегала.
София Ортега всегда строго настрого запрещала Катарине или Хуану без причины переступать порог родительской спальни, тем более спать в их кровати. Даже когда на Лусию прибыли первые корабли из Федерации, привычный мир стал рушиться, а они с братом в свои десять-двенадцать лет осознали, что являются лишь песчинками в океане вселенной. Или когда Катарина в семь впервые отправилась в лагерь без родителей и привезла оттуда опыт ночного обмена страшилками. Но одно дело рассказывать и потом трястись под одеялом в комнате, где ещё пятеро девочек, совсем другое – вернуться домой и как наяву услышать Черного Сэма, скребущего в шкафу. Хуан тогда спал в собственной комнате, но после рассказа Катарины стал трястись на пару с ней. Шорохи и скрежет все нарастали, однако стоило намекнуть об этом маме, как она накричала на них обоих, пригрозила выпороть, если будут ещё пересказывать друг другу ужасы, включила свет и показала шкаф, в котором хранилась обычная одежда, пустую кладовку и коридор.
Только взрослые могут быть так наивны, дети знают, что монстры умеют прятаться от света, зато сразу же проявляются во тьме. А мама была непреклонна и запрещала оставлять ночник, чтобы не воспитывать в детях тягу к мистике и иррациональному.
На счастье, бабуля придерживалась иных взглядов: она тайком принесла в детские по статуэтке святой Катарины и сказала, что та стережет границу мира мертвых и ни за что не пропустит никого из них бродить по дому. И Черный Сэм поскреб ещё немного, а после исчез. Зато Катарина, как только съехала на собственную квартиру, заставила все ночниками и статуэтками своей святой, чтобы призраки из детства точно ее не догнали.
Потому она и не решилась спроваживать младших Дэвисов. Все же сейчас они в таком возрасте, когда одно лишние слово или действие может оставить неизгладимый след на всю жизнь. Собаку ей было не жаль, но та огрызалась на все попытки подвинуть неожиданно тяжёлое тело. И чтобы не нервировать ее, пришлось поджать ноги, а руки вытянуть вдоль туловища из боязни придавить кого-то из детей. Как только Катарина закрывала глаза, чтобы вздремнуть, в ушах начинали звучать рассказы мамы о том, как усталые женщины перекладывали младенцев к себе под бок, а потом просыпались за секунду до того, как придавить их своим телом. Положим, с Кирой ничего бы не случилось, а вот малыш Рамон мог пострадать.
Из-за страха навредить ему, Катарина так и не смогла толком заснуть, только дремала урывками, а когда провалилась в сон, то увидела свою ба. Поверх ее высохших плеч лежала теплая шаль, волосы были собраны в пучок, а в костлявых руках порхали крючок и кружево будущей салфетки, только вместо лица был череп. Заметив Катрину, бабуля поманила ее пальцем, а затем отвесила подзатыльник, как только смогла дотянуться.