Страница 20 из 54
РОЖДЕНИЕ СОСЛАНА
Нарт Урызмаг собрался в путь проворно. Вот он помчался на авсурге черном В Уартуфен, страну, где были битвы, Что находилась за страной кибитов. День ехал он в ущельях гор суровых. В горах его застал закат багровый, День потемнел, стал сумрачным и серым. Нарт Урызмаг нашел одну пещеру. Воткнул копье он в землю, сбрую снял, И скакуна к копью он привязал, Как одеяло, разостлал попону, На землю лег, походом утомленный. Но не успел глаза смежить еще, Как чей-то голос шепчет горячо: «Не торопись, прекрасный мой жених, И приготовь подстилку для двоих». Нарт Урызмаг обвел пещеру взглядом. «Кто это хочет лечь со мною рядом? Не разгляжу того, кто говорит». Он оглянулся. Видит — свет горит. Внезапно, как волшебное виденье, Пред ним предстала в радостном смятенье Красавица, владелица пещеры, Блистая красотою беспримерной. Как утро юное, была она, В ее лице — и солнце, и луна, Как новолуние, изгиб бровей, Глаза ее небесных звезд ясней. Она за Урызмагом наблюдала, Второй подстилки молча ожидала. Но Урызмаг сказал чистосердечно: «Сравнится ль кто с твоей красою вечной? Твоя улыбка солнце согревает, Пред нею каждый голову склоняет. Лицо твое, как полумесяц нежный, А взгляд такой глубокий и безбрежный. Но что мне делать? Не кори меня, Жене своей останусь верным я. Я клятву дал, жизнь отдал ей и душу И никогда обета не нарушу». Тогда красавица, сверкнув глазами, Из них исторгла золотое пламя. Не потухали глаз ее огни, Весь мир, казалось, подожгут они. Свой стройный стан к земле она склонила, Рукою белой горсть земли схватила, Его проклятьем поразив старинным: «Впредь только с камнем знайся как мужчина, Да сгинут все твои потомки нарты, Чтоб в бой спеша, оружье забывал ты, Пусть хлынет дождь, когда пойдешь ты в гости, Да будешь плакать в старости от злости, Пусть под кольчугой захиреет грудь, Чтоб ты не смог пуститься в дальний путь». И горсть земли, что тяжелей каменьев, Она в него швырнула с озлобленьем, Сама ж исчезла, точно мрака дочь. Безлунною и темной стала ночь. Заснуло все. Непроницаем мрак. Но глаз сомкнуть не может Урызмаг, Проклятье девы душу тяготит, Скала к себе таинственно манит. И он скалу, как женщину, ласкает, Из рук своих всю ночь не выпускает. Простившись с ней в молчании ночном, Лишь к утру он заснул глубоким сном. Вот солнце показалось над горами, Играя золотистыми лучами. Спит Урызмаг. Сон долгий не проходит, Хоть солнце высоко на небосводе. Но конь заржал, копытами забил, И Урызмаг глаза тогда открыл. На солнце посмотрел он с удивленьем И вдруг ночное вспомнил приключенье. Он скакуна мгновенно оседлал, По горным тропам вихрем поскакал. Но путь его был странным и недобрым: То обнажались каменные ребра Огромных скал, то возникали бездны. Казалось, ехать дальше бесполезно. Назад он мчался, по дороге новой, Опять блуждал и возвращался снова. Но, наконец, измученный тревогой, Пришел домой окольною дорогой. Он сел у очага. Глядит с тоскою. Хамыц спросил: «Урыз мой, что с тобою? Что в землю смотришь, нас не замечая?» Но Урызмаг ему не отвечает. Окаменел, не разгибает стана. Но вот подходит и сама Сатана И говорит печальному герою: «О Урызмаг, ответь мне, что с тобою? Сражен недугом ты или потерей? Ведь ты похож на раненого зверя». «Как не томиться черною тоской И как к земле не никнуть головой, Как не скорбеть о горьком злоключенье. Бывал в походах долгих и сраженьях, На дичь охотясь, я бывал повсюду, Но не встречалось мне такого чуда. В годичный путь поехал, все познав я. Застала ночь меня в пещере Тарфа. Я не успел сомкнуть глаза еще, Как кто-то прошептал мне горячо: «Не торопись, прекрасный мой жених, И приготовь подстилку для двоих». Не видел я того, кто говорит. Я оглянулся — яркий свет горит. Красавица, владелица пещеры, Блистая красотою беспримерной, Как дивное волшебное виденье, Передо мной предстала вся в смятенье. Как утро юное, была она, В ее лице — и солнце, и луна. И так она передо мной стояла, Второй подстилки молча ожидала. Я ей ответил: «Не кори меня. Жене своей останусь верным я. Я клятву дал, жизнь отдал ей и душу И никогда обета не нарушу». Тогда, как зверь, разгневанна и зла, Она меня навеки прокляла, В меня швырнула комьями земли. Ее проклятья сердце мне прожгли. Разгневанный, обиженный и злой Я до утра возился со скалой. Когда домой я убегал с позором, Она в пути нагромоздила горы». Все выслушав, Сатана так сказала: «Недаром я душою тосковала, Предвидела все это я заране. Но, солнышко, пусть мир теперь настанет! Поужинай и спать ложись скорей, Да будет сон твой месяца светлей!» Сама же осторожно размотала Клубочек белый. По нему считала Дни и недели, нить свою развесив. Когда исполнился девятый месяц, Хамыцу молвила Сатана громко: «К пещере Тарфа, нарт Хамыц, пойдем-ка, За нашим мальчиком к большой пещере, Чтобы ребенка не сожрали звери». Лишь пред пещерой путники предстали, Как чудо неземное увидали: Скала с громовым треском раскололась, Как будто с ней чудовище боролось. Огонь поднялся выше облаков, И дымом небосвод заволокло. Сослан, как молния, из чрева камня Упал на землю, превратившись в пламень Растаяла скала, как белый снег, Лес загорелся, небосвод померк. Хамыц схватил пылавшего Сослана И по воде понесся ураганом. В пещере Тарфа, под сухой землею, Чернело углем озеро большое. И вот туда, в живительную влагу, Хамыц кидает сына Урызмага. А в это время в озере огромном Звенела громко песня Урагома. Он плыл, свободно волны рассекая, Сослана к сердцу крепко прижимая. Хамыц мгновенно ринулся за ними, Боролся долго с волнами крутыми, За Урагомом гнался под водою. Уже почти схватил его рукою, Но выскользнул юнец-донбетр, как рыба, В пролив он устремился Уарыппа. Что было делать бедному Хамыцу? Без мальчика в селенье возвратиться? Озлобленный из озера он вышел И ничего не видел и не слышал. Домой вернулся с грустною Сатаной, Сослана вспоминая непрестанно.