Страница 32 из 61
— Молодой господин, — внезапно вмешалась Ша Хуалин, — Тяньчуй и вправду тебя не обманывает. Этот яд в самом деле носит имя Неисцелимого, и для людей от него нет противоядия. Учинив подобное после того, как он потерпел поражение в поединке, Тяньчуй так и так заслужил смерть — ты правда думаешь, что на него подействует подобная угроза?
«“Неисцелимый”! — негодовал про себя Шэнь Цинцю. — В жизни не слышал, чтобы яд называли настолько от балды!»
Хоть он давным-давно встречал название этого причудливого яда в оригинальном романе, это не помешало ему всласть побрюзжать над стилем письма доморощенного эксперта по имени Сян Тянь Да Фэйцзи!
Глаза Ша Хуалин загорелись — видя, что расстановка сил стремительно переменилась, она явно вновь принялась вынашивать планы мести.
Да и Шэнь Цинцю ли было не знать упёртый характер этой крутой девицы? Направив непрерывный поток духовной энергии в правую руку, чтобы подавить приступы боли и судороги, он попутно натянул лёгкую улыбку, с беспечным видом бросив:
— Хоть барышня Ша всё верно сказала, но неужто она забыла, сколько лет я прожил на свете? В конце концов, разве находящегося в середине цикла формирования Золотого ядра [10] можно счесть обычным человеком?
Выражение лица Ша Хуалин переменилось, но она быстро обрела прежнюю невозмутимость.
— Обычный ли человек или нет — этого я не могу знать, — со смехом ответила она. — Однако мне известно верное средство, позволяющее узнать, отравлен ли мастер Шэнь. Постепенно распространяясь по всему телу, Неисцелимый яд останавливает циркуляцию духовной силы — в конце концов, не только энергия, но и кровь застывает в жилах. Мастер Шэнь, прошу, используйте правую руку для смертельного удара [11] духовной энергией — тогда всё сразу станет ясно.
Как можно предположить исходя из названия, для смертельного удара требовалось сконцентрировать огромное количество духовной силы в одной точке, а затем внезапно высвободить её, порождая волну энергии чудовищной силы, которая и поражает противника. Это можно сравнить с тем, как при нажатии на курок из ствола вылетает пуля, или же с выдёргиванием чеки из гранаты — в зависимости от силы совершенствующегося.
Шэнь Цинцю уже тайком пробовал, а потому знал, что силу его удара можно было приравнять к гранате; однако на этот раз его правая рука повела себя, будто конечность робота, у которого разомкнуло цепь питания. Хоть ему кое-как удалось собрать духовную силу, казалось, её потоку что-то препятствует.
Вот уж лажанул так лажанул [12], не может быть, чтобы всё вот так пошло под откос!
Стоило Ло Бинхэ услышать описание действия Неисцелимого яда, как его губы задрожали.
В тот же миг все обиды, что когда-либо причинял ему Шэнь Цинцю, развеялись как дым.
Ему было ясно лишь одно: демоны причинили вред его учителю, лишив его сил — а может, и вовсе погубили!
И всё из-за него.
Видя эти перемены в лице ученика, Шэнь Цинцю коснулся его макушки:
— Не стоит так тревожиться. — Подняв взгляд, он с хитрой усмешкой бросил: — В самом деле, почему бы не попробовать, однако нельзя же делать этого попусту. Барышня Ша, сегодня ты учинила переполох на пике Цюндин, и этот Шэнь был готов стерпеть твои выходки, однако нынче я переменил своё мнение. Разве могу я дозволить, чтобы вы просто так ушли [13] — ведь тогда все поднимут нашу школу хребта Цанцюн на смех. Лучше вместо этого ударим по рукам, заключив соглашение жизни и смерти: если кто-то из нас понесёт ущерб, то выходит, что он сам навлёк его на себя, и, какими бы ни были последствия, не будет никакого разбирательства — идёт?
Сейчас он не может позволить себе выказать слабость!
Нынче на пике Цюндин лишь один мастер старшего поколения, на которого могут опереться остальные — это он сам. Если он даст слабину, то демоны под предводительством лиходейки Ша Хуалин в лучшем случае ограничатся тем, что разнесут Главный зал пика Цюндин, утащив с него табличку с названием школы, а это угробит её репутацию; если же всё зайдёт ещё дальше, то, чего доброго, они вырежут весь пик!
Даже не сомневайтесь, эта женщина способна и на такое.
Уж лучше рискнуть, поставив всё на кон! В конце концов, убить её не так уж и сложно!
При этом Шэнь Цинцю и не подумал о том, что подсознательно выпустил из внимания целую толпу обступивших его учеников, которые не находили себе места от тревоги или, напротив, были тверды духом, преисполнились гневом или мялись в нерешительности — в общем, вели себя, как обычные статисты в подобных сценах.
Ша Хуалин закусила губу, явно пребывая в смешанных чувствах.
Если Шэнь Цинцю в самом деле не отравлен, то поединок между ними превратится в неравную схватку, так что, согласившись, она пойдёт на верную смерть; однако, быть может, он просто-напросто блефует, и, не приняв его вызов, она потеряет прекрасную возможность стереть с лица земли весь пик Цюндин, о которой будет сожалеть всю свою жизнь?
Шэнь Цинцю хладнокровно следил за игрой чувств на её лице — не выказывая ни нетерпения, ни желания бежать, он просто ждал, пока она примет решение.
— Учитель, — потянул его за рукав Ло Бинхэ, — этот ученик просит дозволить ему принять удар вместо вас.
Шэнь Цинцю невозмутимо высвободил рукав, пожурив его:
— Где это видано, чтобы ученик заменял своего наставника в поединке?
— Учитель пострадал из-за этого ученика… — продолжал настаивать Ло Бинхэ.
— Раз ты знаешь, что это из-за тебя, — наградил его пристальным взглядом Шэнь Цинцю, — то тебе следует хорошенько распорядиться дарованной тебе жизнью.
Это обрушило на сердце Ло Бинхэ столь тяжкий удар, что он не мог вымолвить ни слова — лишь его глаза стремительно покраснели.
Наконец Ша Хуалин, стиснув зубы, заявила:
— В таком случае, прошу мастера Шэня извинить Лин-эр за неучтивость!
— Давай-давай, — поторопил её Шэнь Цинцю. — Пусть рука не знает жалости, ведь жизнь и смерть каждого предопределены заранее!
Сердце Ша Хуалин колотилось как бешеное, но она не решилась взять свои слова назад. Огненно-красная фигурка взвилась вверх, и белоснежную нефритовую длань окутало облако тёмной дьявольской энергии!
Шэнь Цинцю ногой отпихнул Ло Бинхэ в сторону, собравшись с духом, чтобы в этом поединке хотя бы пострадали обе стороны!
Однако он так и не принял удар Ша Хуалин и не умер, выплюнув фонтан крови.
Обуреваемый жаждой убийства глава пика Байчжань уже извлёк из ножен грозное оружие. Не шевельнув даже пальцем, одной только исходящей от его тела яростной энергией он смёл смертоносную атаку Ша Хуалин, сбив с ног её саму.
В мгновение ока тишина пика Цюндин взорвалась приветственными криками:
— Шишу Лю!
— Шишу Лю с нами!
— На поле боя вышел бог войны пика Байчжань, посмотрим, как вы, демоны-чародеи, теперь осмелитесь бесчинствовать!
Этих радостных возгласов было куда больше, чем всех вместе взятых баллов притворства Шэнь Цинцю, над которыми тот трудился в поте лица — при виде этого его сердце облилось слезами: «Ну что за хренов выпендрёж! Ты что, умер бы, выйди ты чуточку пораньше? Как насчёт оставить и мне немного возможности порисоваться?
Воистину достойный фансервис для любителей гаремных романов: ударившая Ша Хуалин волна духовной энергии заставила её испуганно вскрикнуть — без того едва скрывавшая её тело красная прозрачная газовая ткань оказалась разорвана в клочья, что тут же вызвало волну новых вскриков. Перекатившись изящным движением, она с недовольным бурчанием поднялась на ноги. Вот уж воистину демоническая непринуждённость — пусть всё её тело с головы до пят следовало закрыть пиксельной мозаикой цензуры ради, её это ничуть не смущало. Не скрывая досады, она сорвала плащ с оказавшегося поблизости подчинённого и кое-как набросила на плечи.