Страница 22 из 63
Но!!! Если чуть под другим углом посмотреть. Наполеон разбит и убит, и это сделал «русский» генерал. Блин, не генерал, же.
— А ну, позвать сюда Ляпкина-Тяпкина. Пишите указ императорский. Присвоить князю фон Витгенштейну звание «генерал от кавалерии» (генерал-полковник). Хм. И дать ему золотую шпагу и до кучи орден Георгия Победоносца первой степени. А чёрт с ним ещё золотую табакерку с моим портретом красивым. Пусть любуется. Гад.
Как-то так происходило через пару недель после возвращения Императора с разгромленным, но победившим, войском в Питер. Это граф Ливен рассказал. Дарьюшка же шепнула, что решительно на его сторону встала Мария Фёдоровна и прямо приказала, всех нонешних советников гнать поганой метлой из дворца, а князя наградить?
Когда же до Александра дошла весть, что Пётр Христианович тихо-мирно на Кавказ возвращаться не собирается, а даже наоборот стал корольком мелким, то опять все старые советники повылезали и особенно Кочубей с Долгоруким и тестем ещё камергером Василием Семёновичем Васильчиковым и давай шептуны пускать. В результате Кочубея вызвал на дуэль молодой Чичагов, но дуэль Александр отменил и запретил, а Кочубея с министров снял и отправил в имение. Министром же внутренних дел стал Куракин Алексей Борисович бывший Генерал-прокурор Правительствующего сената. Близко знаком с ним князь Витгенштейн не был. Так, пару раз раскланялись. Не плохой вроде человек даже «Уголовный кодекс» составил.
Александр же решил отправить к Брехту графа Ливен с подарками и наградами и вопросом: «И чего теперь»? Орден Пётр первый надел, шпагу прицепил к поясу и табакерку на стол поставил. И решил не тянуть с ответом. Вышел из кабинета, оглядел находившихся в приёмной, и выгнал всех. Потом Ваньку к наружной двери поставил и приказал стрелять из пистоля в каждого, кто уши захочет попарить.
— Чтобы по дуге кабинет обходили. Секретные переговоры у меня.
Ванька и секретарь зверские рожи сделали и, не поняв шутки юмора, пистоли в руки взяли. Ну, и ладно. Спокойней будет разговаривать.
— Дария Христофоровна, разговор будет очень секретным, и если вы не чувствуете в себе силы удержать его внутри вашей прелестной головки, то лучше посидите в приёмной. — Зная эту интриганку, предложил Брехт будущей Мата Хари.
— Я могильная плита. — И глаза как у кота из Шрека. — В сажень толщиной. — А сама худющая. Тестостерона лишку.
— На самом деле важный разговор. Его даже императору говорить нельзя, потому как он точно не могильная плита. До него информацию нужно донести кусочками, по мере развития событий. И естественно, если эти события пойдут по плану.
Ливен кудряшки взбил на голове и сосредоточенность на лице изобразил.
— План же такой. Я сейчас завоюю королевство Этрурия и передам его Францу. Он дальше сам пусть разбирается, снова его разделить и герцогством сделать или оставить королевством. За это я получаю Тироль и Зальцбург. Потом присоединяю к Баварии герцогства Гессен — Дармштадт и Берг, переговариваю с курфюрстами Бадена и Вюртемберга и мы все вместе просимся в Российскую империю. В качестве анклавов.
— А с Францией что? — не дослушав перебила Дарьюшка.
— Вот именно это я и хотел бы узнать у Александра Павловича. А что с Францией? Он собирается с ней воевать? Или мне с моими двумя тысячами нужно всю Европу захватить⁈ Во всех же почти королевствах сейчас ставленники Наполеона сидят. Будет ли коалиция воевать и когда? — Брехт тоже насупился на Христофора Андреевича.
Ливен сначала развёл руками, мол, я не главный по тарелочкам, но потом всё же, медленно, боясь лишнего произнести, и почти шёпотом сказал:
— Собирается новая коалиция и в ней точно будет Пруссия. Австрия пока обещает только. Но и я и другие… люди, думают, что англичане их додавят и Австрия вступит в войну, пусть даже и не очень большими силами. Английский посол сказал императору Александру, что Бавария вступила в коалицию и готова выставить стотысячную армию. Возможно ли такое?
— Так и есть, армия готовится. — Говорить Ливену, что вместо ста тысяч армия будет всего тридцать пять, максимум тридцать семь тысяч Пётр Христианович не стал. Да и это может оказаться не так. У гессенцев есть войска, есть войска у герцогства Берг и Баден с Вюртембергом чего дадут. Может и за семьдесят тысяч армия получиться. Пусть и хреново обученная и необстрелянная.
— А Итальянское королевство? С ним что? Какие-то странные слухи ходят. Прямо не верится. — Ага не зря генералов собирал местных, слухи уже и до Северной Пальмиры дошли. Замечательно.
— Это информационная война.
— Какая война? — пискнула Дарьюшка и рот зажала, типа, случайно вырвалось. Мне и не интересно совсем.
— Информационная. Противник должен быть деморализован ещё до начала войны. Кроме того противник должен быть запутан.
— Вы хотите сказать Пётр Христианович, что не пойдёте на Милан? — блин, умный.
— Пойду. Вот про это молчок. Пойду не только на Милан.
— Понятно. Хитро. Можно на карту взглянуть Италийскую?
Ливен склонился над картой.
— Да, не сильно очевидно. Если бы вы не намекнули, Ваше Величество, я бы и не понял.
— А я и не поняла! — опять пискнула Мата Хари, заглядывая на карту через плечо мужа.
— Вот и хорошо. Выступаем мы пятнадцатого апреля. А на Милан пойдём первого мая, раструбив на весь мир.
— А ну-ка объясняете!!! — хороша чертовка.
Событие двадцатое
Война — слишком серьёзное дело, чтобы доверять её военным.
Шарль Морис де Талейран-Перигор
Маршал Эдуар Адольф Казимир Мортье не понимал, почему его послали в Мюнхен с этой миссией дипломатической. Какой из него дипломат? Разве что в наказание, что сдал Вену, а потом и Линц этим варварам. Как будто остальные маршалы проявили себя лучше? Где все они? Они погибли сами и вместе с ними, и император, и «Великая армия». Он же вернулся Париж с остатками гвардии. И его солдаты заставили заплатить за сдачу Вены, этих варваров, дорогую цену. Он сам видел десятки убитых с той стороны. Все выжившие и сумевшие уйти солдаты и офицеры после чудовищного разгрома под Аустерлицем и его гвардейцы уверяли специальную комиссию, созданную этим хитрым хромцом Талейраном, что у варваров необычные ружья, которые бьют чуть не на милю. И что это стало главной причиной поражения.
Мортье тоже изложил комиссии, которую возглавил Шарль Франсуа Лебрен — бывший третий консул и по существу глава правительства Франции последние годы, ту же версию. И это было правдой. Мортье сам видел в Вене, что его солдат убивали с огромного расстояния. Не миля, естественно, но и не двести шагов. Только это было частичной правдой. Всё же эти дикари дрались отчаянно и под их неистовым варварским натиском пасовали даже ветераны. После всех выслушанных офицеров и генералов комиссия сделала вывод, что нужно попытаться разработать ружьё, которое будет стрелять хотя бы на тысячу метров и попытаться завладеть оружием дикарей, чтобы узнать, как им это удалось.
Отправляя Мортье с посольством в Мюнхен, Талейран и Лебрен дали ему именно эти задания. Первое — попытаться тайно, подкупом добыть ружьё дикарей и найти человека, который бы объяснил причину дальнобойности ружей этих горцев. Предлогом же для посещения Мюнхена решили сделать заключения мирного договора с Баварией, а ещё лучше привлечение этого короля нового Петра Баварского на сторону Франции, удалось же Наполеону обещанием незначительного увеличения территории тогда ещё курфюршества Бавария переманить их на сторону Франции. Ничего же не мешает пообещать сейчас этому хану Нахичеванскому или фюрсту фон Витгенштейну земли герцогства Берг. А после, когда остальная Европа будет завоёвана, уничтожить и самого недоумка и его государство, раздробив на куски.