Чердынец

— А потом бабушка умерла. Она месяца за три-четыре что-то почувствовала. И деньги мне все передала, и домик — переписала. Только — не держало меня там ничего, как ее не стало. Да и она предупреждала, что мне уехать нужно будет. Вот так я и оказалась здесь — пальцем ткнула в карту и рванула. А тут — с Надей познакомилась. Мы с ней как-то быстро сдружились. Потом она меня с Володей познакомила. И я — ни о чем не жалею. Я только-только стала чувствовать, что у меня и семья появилась, и дом здесь может быть. Ты, Юрка, не представляешь, как это здорово — вот так, хоть какую-то уверенность приобрести!

— Так что — в финансовом плане, у меня все нормально, тех денег, что она мне оставила — надолго хватит, даже не работая. Или — вот как Вы, дом купить. А вот по-человечески — только оживать начала.

— Галя… мне кажется… нам нужно вместе держаться — я здесь… случайный пассажир, и ты — пока чужая. Давай… дружить, что ли? Помогать друг другу, поддерживать, прикрывать как-то…

— Ой, Юрка, а мы — вроде бы и начали так, — она посмотрела по сторонам, и наклонившись ко мне, коротко, но жарко поцеловала в губы, — а в любовницы — я тебе не гожусь? — она чуть слышно засмеялась.

— Годишься… только вот — как ты меня делить будешь — с Надей и девчонками… я же — развратник, верности хранить не умею! — прохрипел я.

— Ну… я — не ревнивая… разберемся как-нибудь! — Галя игриво посмотрела на меня.

— Ты только не вздумай меня перед бабками чересчур уж защищать, они враз что-нибудь заподозрят. Они — чуют! Это Надя мне обеспечит — тут понятно, она моя подружка, — Галя озабоченно наморщила лоб.

— А остальные?

— Ну… с Володей я и сама разберусь, — Галя улыбнулась и меня пробило в дрожь — представил, как она с ним «разбирается», — да-да… ты прав! Я хорошо умею «разбираться»! Может и получше твоей Нади! — опять смеется.

— Со Светой, мамой — твоей, у нас вроде бы стало налаживаться — постепенно я ее подружкой сделаю. Ну — деды… да они — сами по себе, на все остальное — наплевать, на «бабьи сплетни».

— Слушай… а вот мне интересно — как это со стороны выглядит: мне двенадцать здесь, но вот родные — и батя, и деды — вполне со мной разговаривают, как… ну — пусть не со взрослым, но — таким уже, заслуживающим выслушать и ответить. Бабушки — те с подозрением, да и мама — отчасти тоже. Вот на сколько лет меня воспринимают?

— Я не могу уж совсем «со стороны» сказать… Я же тоже постоянно рядом, каких-то изменений могу и не заметить. Но, мне кажется, ты так — лет на пятнадцать-шестнадцать воспринимаешься. А в некоторых вопросах, — она игриво посмотрела на меня, — и куда старше — лет на двадцать, двадцать пять!

— Да и ты и внешне на двенадцать не выглядишь — вытянулся здорово, вон плечи куда шире стали. Я вас с Сашкой, с Крестиком, рядом видела — так ты года на три кажешься старше. Вот так… как-то.

Мы дошли до дома. Галя переложила свои коробочки из общего свертка в сумку, подумала и шепнула:

— Я Надькин подарок возьму, сейчас забегу, передам. Скажу — от тебя! А потом — дождусь вечера, и твоим подарком Володю порадую, — она обернулась, нет ли рядом бабушки, — вот так-то, пум! — и смеясь, слегка щелкнула меня по носу, — а ты — представляй, да завидуй!

Увидев, как я, представив, нахмурился — довольно рассмеялась!

После того, как Галя с Лизкой ушли, я поужинал — вот мы с ней проходили-то сколько! На ворчание бабули, о нашем долгом отсутствии, сказал:

— Баб! Ну ты же знаешь этих молодых женщин — они как в магазин с тряпками зайдут — все! Не оттащишь! И времени не замечают совсем!

— То так! То так! бисгаловые-то, дефки эти становятся, ага! Тебе-та все купили, чё хатели, ли чё ли?

Я заверил бабулю, что — все. Даже кеды новые, их Галина походя с полки «Орбиты» цапнула — и в размер же попала сразу! Ведьма, чё!