Страница 44 из 104
— Да… Мне кажется, что наш Верховный Бог захотел проверить, действительно ли мудрый Мунке может считаться Гэсэром. — Тург прищурился, будто что-то вспоминая. — «Наблюдательность и ум твои хочу проверить я, чтобы понять, достоин ли ты…». Дальше текст не сохранился. Уверен, что без божественной силы эту загадку не разгадать. То, что ты можешь использовать духовное оружие, говорит о том, что она, эта сила, у тебя есть. Используй её и достигнешь цели. Так мне говорит чутьё.
«Не только ум, но и наблюдательность… Наблюдательность… Значит, есть какая-то деталь в этих фигурках, что способна натолкнуть на отгадку».
Я шагнул к опустевшему сундуку, где сейчас вовсю хозяйничал хан Самдам. Заразившись идеей, благородный где-то раздобыл штангенциркуль и весы, чтобы произвести замеры.
— Ну как? — поинтересовался я у пыхтящего от усердия хана.
— Сейчас-сейчас… — Взяв следующую фигурку, благородный поставил её на весы, велев своему казначею записать цифры. — Измеряю…
— Я знаю! Я знаю! — неожиданно закричал с задних рядов старый юртчи, как раз тот, который «украл» повариху с кухни во время гонок на нартах.
— Старик Зул, ты сейчас опять какую-нибудь глупость изречёшь, — крикнул кто-то из толпы. — Сиди на месте ровно.
— Кто это сказал? Покажись! Но я и правда знаю отгадку! — не унимался резвый для своих лет жилистый раскосый старикан. — Загадка легче лёгкого!
— Зул, что прозван «Хитрым лисом», говори, — приказал Угэдэй, который встал со своего трона, тоже пожелав принять участие в поиске истины.
— Великий хан, — шустрый суетливый старик поклонился три раза. — Нужно за пилой по металлу, того, сбегать… Мы
Повисла гнетущая тишина. От предложения попахивало бредом сумасшедшего, но кто сказал, что разгадка должна быть полна здравого смысла. Все вгляды скрестились на Тэб-Тенгри, который растерялся от такого повышенного внимания.
— Глава, что скажете? — обратился Великий хан к «Тёмному». — Предложение странное, но в нём есть логика, ведь три статуэтки потеряют в цене. Мы приблизились к отгадке?
— Эмм… Я не знаю, не могу дать ответ, — заявление Тэб-Тенгри удивило всех. — В нашем роду из уст в уста передаются следующие слова: «Фигурки сами подтвердят правоту». Как видите, ничего не произошло, а значит ответ неверный.
— То есть, глава, вы сами не знаете отгадки? — осторожно предположил Угэдэй, на что старик кивнул.
— Если бы знал, это не было бы загадкой. «Фигурки сами подскажут» — вот что мне известно.
— Они полностью одинаковы, — заявил хан Самдам, снимая последнюю фигурку с весов. — До грамма… И все размеры совпадают. Может, среди них вообще нет самой ценной? Я в недоумении.…
— Нужно думать.
Собрав все фигурки, я выставил их перед собой, держа в уме то, что сказал Тург. Взяв первую фигурку, впустил в неё эфир жизни, активируя сложное плетение в структуре. Убедившись, что оно работает, я начал внимательно осматривать золотого истукана. Около пары минут крутил его, ища подсказки.
Ничего не найдя, поставил статуэтку, взяв следующую, напитывая эфиром жизни, вновь начав осмотр. Ко мне хотел подойти хан Самдам, но натолкнувшись на взгляд Угэдэя, осадил назад. Более того, Великий хан, видя мою увлечённость процессом, подозвал своего первого слугу, что-то ему приказав. Не прошло и минуты, как с четырёх сторон от меня выставили ширмы, огораживая от присутствующих, чтобы не отвлекали.
«По какой-то причине одна из других ценнее, чем остальные, значит… Три других имеют некий изъян? Осталось понять, какой… Может, к ним шёл „мануал“, а старый скверх Тэб-Тенгри его скрысил? Вполне возможно, но если начну вежливо расспрашивать старика, вырывая ногти, то публика не поймёт, а он прикинется шлангом… Стоп! А это что⁈ Кажется, нашёл… Так сразу не заметишь».
Взяв вновь первую фигурку, я впустил в неё эфир жизни, рассматривая заинтересовавшее меня место.
— Интерееееесно…
Стоило мне показаться из-за ширмы, как тут же натолкнулся на Турга, Угэдэя, Самдама и местного затейника, старика Зула.
— Князь, а я тут пилу принёс, — «Хитрый лис» попытался всучить мне данный инструмент, но тут же исчез, когда в него вонзились сразу три пары глаз.
— Нить нужна, — сообщил я, на что Самдам кивнул, поворачиваясь к своему казначею. — Алаг, лучшую нить князю Станиславу. Шевелись! Время идёт.
Подумав пару секунд, казначей снял свой головной убор, оторвал от него ленту и, ловко взявшись пальцами за её край, резко рванул, распуская кант.
— Вот, — раскосый мужчина с суровым лицом протянул мне золотую нить. — Лучше не найти. Такой длины хватит?
— Вполне, почтенный Алаг. Да благословят тебя духи.
Поблагодарив казначея, я вновь скрылся за ширмой. На серию тестов у меня ушло не больше пяти минут, после чего пришлось крепко задуматься, что бы это всё могло значить.
«Изьяны нашёл, но как же… Хм… Да старик Тург гений! Осталось понять, как это сформулировать красиво. Хах! Ценность статуэток… Какие ценности у монголов. Думай, Айзек, думай… Что они ценят, а что презирают? Ммм…».
Сразу все четыре ширмы вокруг меня были одновременно сложены. Продолжая обдумывать свою речь, я встал, под подбадривание нойонов, которые резко замолчали, когда Великий хан жестом руки дал понять, что сейчас будет говорить он.
— Князь Станислав, время вышло, — с лёгким сожалением констатировал Угэдэй, видимо неправильно истолковав мой задумчивый вид. — Прежде чем ты дашь ответ, перед всеми заседателями Курултая, хочу сказать, — с каждым словом голос Великого хана становился увереннее и властнее. — Князь Станислав из рода Мышкиных, независимо от того, смог ты найти правильный ответ или нет, ты всегда будешь желанным гостем Монгольской Империи, нашим другом, и лично моим. Да будут духи свидетелями моих слов.
— Присоединяюсь к словам Великого хана, — Самдам приподнял пиалу с араком, косо поглядывая на торжествующего Тэб-Тенгри, и обратился к «Белым»: — Глава союза общин «Белых» шаманов мудрый Тург, извини за наглость, но я смею просить, чтобы имя Станислава вошло в нашу историю, как имя отважного и достойного воина, чтущего наши ценности и традиции. Чтобы спустя века наши потомки на уроках истории вспоминали чужеземца, который победил четырёх Великих шаманов-отступников, разрушив святилища лживых духов.