Страница 25 из 214
Мне как раз выделили комнату с окнами на восток. Мало того, что это было самое маленькое помещение из четырёх, но сюда зачем-то пианино поставили. И зачем оно мне? Хорошо, что диван заменили на полноценную кровать и поставили письменный стол со стулом. От оценки комнаты меня отвлёк возглас маман:
– Ах какая прелесть?! Это откуда?
Бабушка что-то ответила, я не разобрал, и тут же от меня потребовали подойти.
– Саша, это что такое? – перебирала родительница папку с моими летними работами.
– Так это… – никак не мог я сформулировать ответ. Хорошо, что бабушка взялась пояснять.
– Дима! Иди сюда! – теперь уже и отца привлекли к просмотру. – Дима, смотри, как Сашенька хорошо рисует!
– Мария Васильевна, а вы сами видели, как он это рисовал? – с сомнением вытащил один из цветочных натюрмортов отец. – Пусть я не специалист, но могу отличить профессиональную работу от детских рисунков.
– Закажите сыну портрет и узнаете всё сами, – не стала бабушка ни спорить, ни упрекать зятя. Старая закалка, интеллигент до мозга костей. – Комод где поставили? Там в нижних ящиках рисунки, – всё же пояснила она.
– В моей комнате, – ответил я.
– Посмотрите старые рисунки внука. По ним хорошо видно, как шло развитие ребёнка, – посоветовала бабушка.
Мои работы посмотрели, но восторги были умеренные. Родители никак не принимали ситуацию. Мне же на их мнение было наплевать, я больше радовался огромной ванне и горячей воде, которую не нужно греть в титане. Наплескался и намылся до такой степени, что кожа на пальцах сморщилась. А тут как раз ужин подоспел. Меня накормили, напоили и внимательно осмотрели. Маман пообещала сводить в парикмахерскую и вообще заняться вплотную гардеробом для школы.
Хорошо иметь машину и практически свободные улицы столицы. Отец отвёз бабушку домой, обернувшись туда и обратно минут за пятнадцать. Саму машину ставил он во дворе, что тоже очень удобно.
Следующий день был воскресенье, но у родителей оказались с утра свои дела. Меня оставили дома, велев вести себя хорошо, и уехали. Я по старой привычке исследовал все комнаты, поковырялся у отца в кабинете, проверил запасы на кухне и в новом холодильнике. Затем набрал номер домашнего телефона дяди Вовы и очень обрадовался, когда он взял трубку.
С восторженными интонациями ребёнка рассказал ему про нашу новую квартиру, пригласил посмотреть мои пленэрные работы, похвастался, что в этом году у меня натюрморты. И как бы вскользь пожаловался на то, что из четырёх комнат мне выделили самую маленькую и тёмную. А я ведь когда-то начну маслом писать. И где всё это хранить? У меня в спальне пианино стоит, и мольберт даже приткнуть будет некуда.
Насчёт пианино я уже всё выяснил. Маман, оказывается, собиралась меня в музыкальную школу отдать. Про это я тоже стуканул, сообщив дяде Вове, что при всех моих способностях разорваться не могу. Музыка потребует много времени и труда. В этой ситуации или живопись, или пианино. К последнему предмету тёплых чувств я не испытываю и очень переживаю, что родители меня не понимают.
Товарищ подполковник не подвёл. Он в течение дня успел созвониться с отцом, и вечером «друг семьи» пришёл в гости. После вежливых расшаркиваний попросил меня показать летние работы и удостоил похвалы, особенно за автопортреты. В ответ я пригласил мужчину в свою комнату. Мы словно два заговорщика отыгрывали давно расписанные роли.
– Дмитрий, не маловата ли комната для Сашки? – первым делом спросил дядя Вова. – Ему же место не только для сна, но и для рисования требуется.
– Зачем ему больше? – отмахнулся отец.
– Пойдём-ка поговорим, – увлёк подполковник родителя в кабинет.
Разговаривали они долго. До чего они договорились, я имею в виду не только комнату, а вообще мою жизнь, я не узнал, но предположил по тому, как стали повышаться голоса в кабинете.
– Александр, подойти к нам! – выкрикнул дядя Вова.
Топтался я поблизости и уже через мгновение был в кабинете.
– Скажи отцу насчёт музыки.
– Право, Владимир Петрович, смешно спрашивать у ребёнка семи лет о музыке. Он ничего в этом не понимает, – скривился отец.
– Музыкой заниматься не хочу, – всё же ответил я.
– Хорошо, вот это что? – схватил бумагу и карандаш со стола дядя Вова. – Что это, по-твоему?
– Теорема Пифагора, – ответил я.
– Таблицу умножения на семь, – потребовал от меня дальнейших «выступлений» подполковник. Отбарабанил и её. – Из Пушкина и Лермонтова что-нибудь, – продолжался этот импровизированный экзамен.
Прочитал несколько стихов и тут же мне было подсунуто уравнение с двумя неизвестными. Решил их и поспешил заметить:
– Дядя Вова, математиком я тоже не хочу быть.
– Отчего же? – заинтересовался он.
– Скажите сами, какую пользу даст мне прикладная математика, так чтобы я проникся.
– Математика нужна во многих аспектах жизни, – начал было подполковник, но я его перебил.
– Те самые «аспекты» не возражаю изучать, а не отдельно математику как науку.
Прифигевший отец в нашу беседу не вмешивался и нервно тёр линзы своих очков.
– Дмитрий, думаю, что не нужно больше продолжать демонстрацию. Твоего сына я давно хорошо знаю и слежу за мальчиком.
– Лучше скажи, что твоя контора следит, – водрузил очки на нос отец и побарабанил пальцами по столу. – И что мне теперь делать?
– Развивать дальше неординарную личность, и да, мы будем присматривать и помогать.
– Госбезопасность выделит ресурсы для этого? – усмехнулся отец, явно не веря в серьёзность намерений подполковника.
– Я тебе, Дмитрий, больше скажу: и деньги, и ресурсы, и людей.
– И машину с личным водителем, – поддакнул отец, переводя разговор в шутку.
– И машину, – совершенно серьёзно подтвердил дядя Вова.
– Интересно зачем? Будете его со школы домой возить?
– До этого дело не дойдёт, но если Сашке потребуются выезды на природу для его рисования, то будет машина с сопровождающим. Сам я не всегда смогу уделить ему время. Но повторю, что для Александра Дмитриевича Увахина выделены сотрудники моего управления. Осталось определиться с планом, – и уже обращаясь ко мне: – Санёк, что думаешь делать в этом году?
– Дядя Вова, идей и задумок много, но вы же видите, что меня серьёзно даже папа не воспринимает. Мелковат я. Оставим этот год просто на учёбу и ознакомление со школой. Немного подрасту, окрепну и на следующий год хотел бы посещать занятия в художественном институте. Буду переходить в живописи на масло.
– Институт художественный, – сделал себе заметку в блокноте подполковник. – Подумаем на эту тему. Может, просто в мастерскую к кому-то из художников?
В ответ я пожал плечами.
– Сотрудника, когда будете выделять, подберите такого как Илья, чтобы весёлый и вообще… свой парень, – дополнил я.
Подполковник голову поднял, оторвавшись от блокнота, и мою последнюю фразу никак не прокомментировал.
– Вы Илье наш новый адрес не передадите? – продолжил я. – Он обещал открытку прислать с видами Биг Бена или чего-то там.
– Адрес я передам, обязательно. Насчёт открытки в ближайшие три года не жди ни с Биг Беном… – подполковник выдержал паузу и всё же добавил: – Ни с кенгуру.
Мы с отцом отреагировали одинаково, синхронно приподняв брови. Чрезвычайный и полномочный посол вести подобные завуалированные разговоры умел. Он услышал то же, что и я – Илья в Австралии. Я кивнул, подтверждая, что понял, не произнося ничего вслух.