Страница 40 из 76
Наконец все было сделано, и до предела утомленные люди потянулись на борт, рассаживаясь прямо на полу широкой десантной палубы. Корпус корабля едва ощутимо завибрировал и мягко оторвался от земли.
— Поехали! — не смог удержаться от улыбки Март. — Витька, мы летим!
— Ага! — улыбаясь на все тридцать два корейских зуба, подтвердил Ким. — Летим!
В тусклом свете электрических ламп пространство грузового отсека смотрелось почти величественно. Большую его часть занимали стоящие по своим квадратам туши штурмовых и разведывательных ботов, надежно закрепленные на тросы за специальные кольца, вмонтированные в палубу. Уцелевшие в бою люди разместились между идущими через каждый метр вертикальными ребрами шпангоутов, на закрепленных вдоль бортов сиденьях. Немного придя в себя, Март поднялся и принялся обходить ближайший штурмбот по кругу, осматривая кокпит, десантный отсек, высокий киль, консоль стабилизатора, закрылки, четырехлопастные пропеллеры и двигатели, расставленные по краям коротких «крыльев» — кормовой консоли. Отдельного внимания заслуживали вынесенные по бортам черные стволы пушек — калибр сантиметра четыре, как на глаз определил он.
По трапу приглушенно простучали каучуковые подошвы ботинок. На палубу спустился молоденький мичман.
— Эй, служивые, кто из вас радист?
В ответ лишь молчание.
— Командир приказал отыскать радиста, передавшего сигнал и сведения о противнике. Кто старший?
— Фельдфебель Сто второго отдельного дивизиона ПВО Волков. Офицеры все погибли. Значит, я за старшего.
— Проведи перекличку, сыщи радиста, Волков.
— Ни одного нет. Может, среди раненых в лазарете найдется? Из военных я тут всех знаю.
Март, получив острым локтем втык от Кима, который уже в нетерпении ерзал на лавочке, но, помня давний уговор с другом, молчавший о любых его делах, все же решил подняться. Соблазн оказаться в боевой рубке фрегата оказался слишком велик.
— Что тебе? — чуть пренебрежительно бросил ему, штатскому штафирке, недавний гардемарин.
— Это я радировал, — принципиально нарушая правила воинского обращения и даже не вытянувшись перед офицером по стойке смирно, что потребовало некоторого усилия и торможения от въевшегося в подкорку армейского уклада, ответил Март.
— Кто такой?
— Вахрамеев Мартемьян. Закончил учебу в приюте и направлялся с товарищем в Сеул.
— Знаешь радиодело?
— А как бы я иначе послал сигнал?
— Как отвечаешь? Почему вопросом на вопрос?
— Я не солдат.
— Тоже верно, — мичманец задумчиво почесал затылок, так что лаковый козырек новенькой фуражки наполз немного на нос.
— Кхе. Разрешите доложить, ваше благородие? — вмешался в диалог фельдфебель.
— Говори.
— Он и его друг — геройские парни. Я сам видел, и другие подтвердят, верно, ребята?
— Ага! Точно! Было дело! — полетело со всех сторон.
— Дрались вместе с нами против япошек. А «радист» их офицера срезал и со вторым дрался.
— Неужели? Вот что. Ты, Волков, и вы двое, за мной! Пойдем к командиру. Только тебе, Вахрамеев, искренне рекомендую придержать язык.
Март в ответ лишь молча пожал плечами.
[1] Кимо-тори — ритуальный каннибализм у японских самураев.
[2] Сопка — это общее название для больших холмов и малых гор (до 1000–1500 метров) с пологими склонами.