Страница 50 из 106
Глава 16
В пути охота была удачна, и как минимум передовой отряд смог набить свои животы свежатиной и взять запас свежего мяса с собой.
Одним из любимых блюд местных племён и кланов как в походе, так и в повседневной жизни являлась кровяная похлёбка — скинутые в кожаный мешок мясные и жировые обрезки, особенно с голов, или остатки с костей, которые нельзя было утащить с собой в виду их тяжести, вплоть до кожи, копыт, хвостов, ног/лап, степные травы: колосья житняка, рубленные побеги молодого качима (он же перекати-поле), листочки колючей курчавки, листья мелкой кустарниковой вишни (и прочих трав, что имеют интересные для каждой отдельной особи оттенки запаха, что порой приводит к интересным результатам) и всё залито собранной кровью. Кровь сцеживали тоже по-разному: либо по чуть-чуть у зверей (и рабов, но это наказывалось) через надрезы, либо после охоты, вскрывая грудину у перевернутой на спину туши убитой твари и вычерпывая оттуда, либо часто просто брали за ноги и просто поднимали вверх, и тогда через шею, где уже не было головы, озерцо крови вытекало в подставленную ёмкость.
Кровавую похлёбку часто даже не варили, так как или времени не было, или топлива, или ночью чтобы не выдать своё местоположение огнём. Потому сваливали все ингредиенты в кожаный мешок и таскали за спиной весь день или два, а то и больше, а потом уже ели/пили получившуюся настоявшуюся густую «похлёбку».
Потому такие моменты в войске, где были собраны разные расы, периодически случались, как сейчас:
— Хлебай давай-давай! Вкусно!
А в ответ звуки рвотных позывов, издаваемых не привыкшим к подобному Курту.
Впрочем, на удивление, тот же Шлиц отреагировал на это блюдо нормально:
— У нас похожее блюдо называют шварцзауэр, а у соседей — блютгемюз, правда там это обычно проваривают…
— Давайте вернёмся к тому, что ещё забыли обсудить. Вопросы у кого-нибудь есть?
— Зачем нам вообще что-то заказывать именно у гномов?
— Потому что они настоящие мастера, делающие качественные и уникальные вещи.
— Гномы, мерзкие коротышки… Зачем мы с ними только общаемся…
— Почему ты к ним так относишься?
— Они… они пахнут плохо… Да и живут они слишком рядом! А это уже повод не любить! Соседи для того, чтобы воевать, а сосед соседа — чтобы дружить и помогать! Всегда так было.
Крысы затрещали одобрительно на эти слова Струха.
Лекарь Одд, что и так сидел как на иголках, выпрямился во весь рост, напоминая швейную тонкую иголку, что так и хочет кого-то уколоть:
— Я хотел узнать, почему людей сделали рабами, а не отправили в рабочие отряды, как вами было обещано ранее всем людям вашего племени?
— Хьяльти, ты сейчас о каких людях говоришь?
— Я говорю о наёмниках, тех воинах, что сражались против нас на Червивых холмах! Разве они не заслужили того, чтобы дать им возможность жить или работать на лучших условиях? Люди же равны в правах с… с вашим видом! Вы нарушили обещание!
— А ты думаешь почему их назвали экорше-живодёры? Откуда такая слава? А?
— Живодёры… Эээ… Ну, животных убивают.
— Да, занимаются убоем животных и сдирают с них шкуру. Вот только для тех, кто собрался в этих отрядах, люди тоже животные.
— Я не верю!
— А ты их вещи смотрел? Там у половины тех, кого мы повязали, есть какой-нибудь талисман из светлой тонкой кожи. Или ты думаешь, что я придумываю?
Хьяльти лишь пожал плечами. Он видел лишь истязаемых людей, мужчин, что сражались против нелюди и проиграли. И он был полон решимости облегчить их участь.
— Вы и с гномами так сделаете?
— Если увидим, что они этого заслуживают. — пришла моя очередь пожимать плечами.
— Это безжалостно и бесчеловечно, творить подобное! — вдруг выдал монашек.
Я вздохнул. Ну вот что с ним?
— Это жизнь. Обычная борьба за жизнь.
— Гномы, как и люди, достойны жалости! Мы цивилизованные народы и достойны лучшего отношения!
Все присутствующие если не зашипели от гнева, то рассмеялись.
— Да, а где ты видел жалость, здесь, в пустоши, да и просто вокруг? Ты видел хоть как самки пожирают своё потомство в голодный год? А? А когда человеческие культисты режут детей в городах? Когда вампиры выпивают досуха целые семьи? Когда от сивухи сумасшедший забивает свою семью, потому как они, семья, вылили его кувшин в канаву? Когда от болезней вымирают целые провинции? Когда выбивают налоги у бедняков, и они готовы продать собственных детей! Когда дворяне используют право первой ночи? Вы говорите, что зверолюды, вампиры есть зло в чистом виде, но забываете, что они лишь прямое порождение ваших собственных пороков! И Хаос не делает никого хуже! Он только усиливает то, что и так уже есть, то, что вы сами в себе взрастили!
Я начал распаляться. Несколько последних лет жизни я только и видел, что тут происходит, что среди «цивилизованных» народов, что у «диких».
— А ты думаешь, что гномы лучше? Тогда почему в гномьих городах не живут никакие другие расы, раз они такие хорошие? Они даже рабов не держат! Знаешь почему? Потому что, как говорят, они убивают всех, кто заходит на их территорию! И я этому верю! Мы уже живем в аду, монах, в месте, где понятия «жалость» нет или оно весьма размыто! Жалостливо ли оставить в живых зеленокожих, когда они съели твоих родных? Стоит ли их отдать на кормёжку голодным хвостатым рабам? Или продать в рабство, а потом узнать, что их всех принесли в жертву?
— Если человек лжёт, лицемерит — это плохо, но могу понять. Многие врут. Но если слуга бога так себя ведёт — тогда как понять, а? Как тогда понять, если он в лицо вам чёрное за белое выдает, и язык его не костенеет? Или может быть, если священнослужитель солгал, тогда что же, нет бога? Когда ты, начинающий служитель своего бога, защищаешь людей, которые недостойны легкой смерти, как к этому относиться⁈ Вы, священники да служители, орденцы всякие, подрываете веру в своих богов лучше, чем ваши враги! Бога нет, Хьяльти, нету его, и это всё обман один. Так выходит! Ведь если бы он был, то никогда бы не допустил того, что творят те, кто прикрывается его именем. Он бы сжёг их, растоптал, раздавил, разверз бы под ними землю! А не дозволял продолжать говорить одно, а творить совершенно другое.