Страница 11 из 55
ПЕСНЬ 12
ВОЗВРАЩЕНИЕ ФРИТЬОФА
Синеет небо, дыша весной, Оделась новой земля травой. И гость простился с друзьями вскоре, Он мчится вновь по равнине моря, 5 И черный лебедь в морскую грудь Свой серебристый врезает путь. И дщери моря вкруг киля плещут, Одеждой синей на солнце блещут, И ветр попутный, как соловей, 10 Поет весною среди снастей. Ты рад, пловец, повернуть ветрило От стран далеких к отчизне милой, Где дым клубится над очагом И память детства жива во всем, 15 Ручьи, как прежде, журчат на склонах, Отцы же дремлют в холмах зеленых, И дева смотрит с утеса в даль, И сердце верной томит печаль. Шесть дней плывет он, с седьмой денницей 20 Вдали, где неба и волн граница, Черта синеет; растет она, Вот шхеры, остров, земля видна. Его тот край, что растет из моря, Там лес в зеленом стоит уборе, 25 Там слышен пенных порогов вал, Сверкают груди нагие скал. Привет утесам, привет проливу, Вот роща бога, где он, счастливый, Минувшим летом так много раз 30 Бывал у Ингборг в полночный час. «Что нет любимой? Ужель не знает, Как близко друга волна качает? Быть может, ею оставлен храм, Вернулась к братьям, на арфе там, 35 Грустна, играет, свивает злато». Вдруг сокол с кровли взвился зубчатой; Взлетев высоко, спустился вмиг К плечу владельца, как он привык. Махать крылами он не устанет, 40 Его с плеча уж никто не сманит, Он желтым когтем плечо скребет, Пловцу покоя он не дает. Он к уху клюв свой кривой склоняет, Как будто что-то сказать желает — 45 От Ингборг вести, быть может, то, Но звук невнятный поймет ли кто? Вот мимо мыса, шумя волною, Эллида скачет, как лань весною: Вкруг киля плещет знакомый вал, 50 И бодро Фритьоф у штевня встал. Вот трет глаза он, вот прилагает К челу он руку, на брег взирает, Но как ни трет он глаза рукой, Не виден Фрамнес его родной. 55 Огнища камни встают из пыли, Костям подобны бойца в могиле. Где дом стоял, там спаленный луг, И ветер пепел метет вокруг. Спешит на берег опустошенный 60 С Эллиды Фритьоф; на двор сожженный, На двор отцовский, угрюм, глядит. Тут Бран косматый к нему бежит, Тот пес, что верно служил герою, С ним на медведя ходил порою. 65 То к господину он прыгнет вдруг, То скачет, весел, носясь вокруг. Вот мчится конь — молока белее, С ногами лани, с лебяжьей шеей, Со златом в гриве, — спешит на брег; 70 Знаком герою красавца бег! Он ржет приветно, трясет он гривой, И хлеба просит скакун ретивый. Но бедный Фритьоф — он их бедней, Чем оделит он своих друзей? 75 На почве предков, среди развалин, Без крова Фритьоф стоит, печален; И старый Хильдинг с главой седой Идет к питомцу на брег пустой. «Тому, что вижу, дивлюсь едва ли: 80 Орел умчался — гнездо сломали. Вот мирный подвиг для короля! Врагом быть людям, богов хваля, — Такую клятву хранит он свято, Огонь и смерть его — эриксгата. 85 Моей печали мой гнев сильней; Но где же Ингборг, что сталось с ней?» «От слов моих, так старик ответил, Боюсь, что взор твой не станет светел. Едва отплыл ты нам — Ринг грозит, 90 С пятью щитами на каждый щит. И в Дисардале был бой жестокий, Зарделась кровью вода потока. Смеялся Хальвдан и всё шутил, Но и врагов он как муж, разил. 95 Я щит пред юным держал героем, Его доволен я первым боем. Не долго тешились мы игрой: Бежал наш Хельге — был кончен бой. Когда бежал он, высокий родом, 100 Поджег твой Фрамнес он мимоходом. Условье братьям такое шлют: Пусть Рингу в жены сестру дадут — То будет выкуп за оскорбленье — Иль край с венцом он возьмет в отмщенье. 105 О мире весть понеслась с гонцом; И Ринг невесту увез в свой дом». «О дева, дева! — сказал угрюмо Тут Фритьоф. — Первой у Локе думой Явилась ложь; и он лжи своей 110 Дал женский облик среди людей. Ложь с ясным взором притворно плачет, И нас чарует, и нас дурачит, Ложь с пышной грудью, чей лик цветет, Верна, как ветер, как вешний лед. 115 В тщеславном сердце обман таится, И вероломство в устах резвится. И все ж, как сердцу она была Всегда мила — и теперь мила! Дня, помню, в детстве не проходило, 120 Чтоб не играл я с подругой милой; И каждый подвиг, в мечте моей, Ее наградой имел своей. Когда два древа срастутся тесно — В одно ударит огонь небесный, 125 Другое вянет; одно с листвой, Дает побеги и ствол другой. Так с ней я радость делил и горе, Не знал, что буду один я вскоре. И вот один я. Ты, Вар, с резцом 130 Обходишь землю и на златом Ты диске пишешь слова обета — Покончи с глупой забавой этой! Ты ложь врезаешь в свой диск златой, Поруган верный металл тобой, 135 О Нанне песню я вспоминаю, Но правды в сердце людском не знаю. И верность в людях ужель найдешь, Коль в голос Ингборг проникла ложь — Как арфа Браге, тот голос чистый, 140 Как вешний ветер в траве душистой! Не буду слушать я арфу вновь, Забуду к лживой мою любовь. Где буря пляшет, помчусь туда я, Кровь пить ты будешь, волна морская! 145 Везде, где жатва лишь есть мечу — И горах, в долинах, — там быть хочу. Коль встречусь я с королем средь боя, Увидишь ты, пощажу ль его я! Коль встречусь в битве с младым бойцом, 150 Чья грудь любовью полна, с глупцом, Что верит в верность и в слово чести, — Его мечом уложу на месте, Из состраданья, чтоб не был он, Как я, поруган, в обман введен». 155 «Как кровь вскипает того, кто молод, — Промолвил Хильдинг, — как часто холод Ей снега нужен, что годы шлют; О благородной неправ твой суд. Упреки деве твои напрасны, 160 На норну сетуй, над чьим не властны Мы жребьем гневным; из облаков, Как гром, разит он земли сынов. Никто не знал, как она страдала; Как Видар в саге, она молчала. 165 Так в чаще леса, под сенью лип, Грустит голубка, чей друг погиб. Прекрасной сердце лишь мне открылось, Печаль в глубинах его таилась. Морскую птицу ты ранишь в грудь — 170 Она глубоко спешит нырнуть; Чтоб день не видел, как кровь струится, На дно морское она ложится; Так скорбь сокрыла и дочь моя, О горе сильной узнал лишь я. 175 «За край я жертва, — мне говорила Она нередко, — цветы могилы Кладут на жертву, венок сплетен Для девы мира, прекрасен он! И смерть была бы пощадой деве, 180 Но выкуп нужен для бога в гневе: Нескорой смертью пусть мучусь я, Пусть кровь, волнуясь, течет моя, Но слабой скрой ты от всех боренье, Ничье не нужно мне сожаленье; 185 Дочь Беле в силах всю скорбь снести; От Ингборг другу скажи «прости!» Настал день свадьбы — я б дал не мало, Его чтоб руна с жезла пропала, — Тут девы в белом вослед бойцам 190 Чредой неспешной тянулись в храм, И пел печально певец придворный. Как бледный призрак на туче черной, Была невеста бледна лицом, На черном сидя коне своем. 195 С седла я поднял мою лилею, Под кров священный вступил я с нею; Не дрогнул голос, когда она Пред Лофн поклясться была должна; Молилась долго она в печали 200 Пред белым богом, и все рыдали. Вдруг Хельге в гневе кольцо твое, Заметив, сдернул с руки ее; Теперь украшен им Бальдер белый. Не справясь с гневом, из ножен смело 205 Надежный вырвал я свой клинок, Что конунг Хельге тут значить мог! Но шепчет Ингборг: «Оставь, не надо! Могла б от брата быть мне пощада, Но бед избегнем лишь в смертный час. 210 Пусть судит строго Альфадер нас». Воскликнул Фритьоф: «Пусть судит строго! И я хочу посудить немного. Не солнца ль праздник теперь, отец? Король поджогов, венчанный жрец, 215 Сестру продавший ведь в храме бога: Хочу и я посудить немного».