Страница 21 из 30
Охранник окликнул прохожего монаха и приказал провести меня в кельи. Даже не буду спрашивать, что его убедило… Наверняка деньги. Но кто мог прийти к Свону?.. Третий преступник, из археологов?..
Я последовал за молчаливым молодым монахом. Вот он остановился около одной двери:
— Здесь расположили новичка.
Я толкнул дверь, она легко поддалась… В узком пространстве койка, столик с догоревшей свечой, и все. Никого.
— А где келья новой монахини?
Монах испуганно глянул на меня:
— Я проведу вас до женских келий, а там попрошу глянуть кого-нибудь другого.
Вскоре я оказался там, но встретил только пустоту… Я повернулся к монашке-проводнице:
— Тут есть малолюдное место, где кто-то мог бы спрятаться?
— В подвалах, — пожала плечами девушка, — думаю…
— А еще?
— Да вроде бы больше нет…
— Проводишь?
Она покорно кивнула, глядя на меня с опаской.
Я следовал позади на пару шагов, старясь не смущать деву.
— Простите… — Она на миг обернулась. — Разве кначет может поселиться в святых стенах?.. Нас защищает Тючи!
Я хмыкнул. Святая наивность…
— Даже светлая магия бессильна против кначетов, хотя, может, она и поэффективней обычной. Чтобы защититься, нужна наша магия.
Монашка поежилась и пошла дальше.
— Страшно?
— Если здесь кначет, — она снова обернулась, на этот раз глянув на меня пронзительным взором, — то с вами сейчас безопаснее всего.
Я улыбнулся. Логично и, главное, правильно.
Мы какое-то время пошатались по подвалам, обыскали все уголки, заглянули в дальние края сада, и, когда я уже почти отчаялся, откуда-то сверху, с башен монастыря, пахнуло тьмой.
Я сразу сорвался. Девчушка было бросилась за мной, но не смогла угнаться. Мимо пролетали коридоры и лестницы, я бежал наобум, надеясь, что в монастыре не наделали тупиков. Секунды неумолимо утекали. Скорее всего, когда я добегу, то обнаружу труп…
Я выбил дверь, из-за которой сочилась тьма, и оказался в небольшом молитвенном зале. Перед статуей Тючи, смиренно сложившего ладони и склонившего голову, на алтаре лежал Дэнт. С его руки на пол стекала кровь. Увидев слева силуэт, я развернулся, уже приготовил
На монахе сидела монашка. Нежные руки сжались на шее.
— Отпусти его, сейчас же! — Я бросил шар в потолок, он оглушительно разорвался над ее головой. Девушка вздрогнула, обернулась, взгляд, полный страха и ярости, обратился на меня. В нем появилось узнавание, и страх сменился отчаянием и обидой. Вскочив на ноги, морочка сделала шаг в мою сторону:
— Почему?! Сильлечойн, ты же… ты же наш! Почему ты стал элитором?!
— Что здесь произошло? — Я глянул на алтарь. Грудь парня еле заметно поднималась, но если кровь не остановить…
Кначетка криво усмехнулась, медленно направляясь ко мне. Ее грудь тяжело вздымалась, а глаза болезненно блестели.
— Он хотел подчинить меня. В первый раз у него плохо получилось, и он с трудом мог меня контролировать. — Она с омерзением передернула плечами. Махнула рукой, и из кармана Дэнта вылетел листок, вспорхнул мне в руки. — Он принес его в жертву, но я смогла прервать его, мне хватило сил… — Она прикрыла глаза. — И теперь ты убьешь меня за то, что я дралась за собственную жизнь?!
— Нет, — поспешил успокоить ее я, — конечно, нет!
Я взглянул на листок. «Дэнт, мне нужна твоя помощь. Обещаю, если ты дашь мне денег, я уеду далеко и надолго, и никто не узнает о твоей роли в изменничестве. Я никому ничего не скажу. Мне просто нужны деньги» Вот мудак… Скомкав бумажку и сунув в карман, я поднял взгляд, тепло улыбнулся.
— Я оставил для тебя портал. Я помогу тебе вернуться домой.
В глазах лучанки сверкнула радость, она остановилась, обернулась на Свона. Он хватался за горло и пытался отдышаться.
— Только подожди, я убью эту сволочь!
— Он преступник, и его надо судить по закону, — с трудом произнес я, понимая, как тяжело ей будет это принять. — Не надо самосуда, это неправильно. Просто уходи. Ты же помнишь, где портал?
Я поднял руку, и вокруг нее закружились руны.
— Это заклинание активирует портал, и ты вернешься домой. Все будет хорошо. Тебе надо уйти. С ним я разберусь.
Морочка гневно повернулась ко мне, шагнула, оказавшись почти вплотную ко мне.
— Я кначетка, и он совершил преступление против меня, а не против твоего народа! Он мой!
— Технически, — я пожал плечами, — он совершил преступление и против моего народа тоже. Ты убила Лексера.
Она скривилась:
— Я лишь орудие, приказ отдавал он!
— Именно. И он должен понести ответственность. Если это тебя утешит — он не проживет и неделю.
О пытках, коими любят баловаться Хранители Чистоты, я предпочел умолчать.
Уловив опасность, я отшвырнул девушку в сторону — мы так сосредоточились друг на друге, что не заметили, как Свон успел подняться и подкрасться! — и успел перехватить руки, сжимающие короткий клинок.
— Дурак! — крикнула морочка, сбрасывая мешающий монашеский балахон. — Человеческое оружие не способно убить кначетов!
— Зато способно причинить боль, — прошипел я, удерживая удвоившего усилия Свона. — Лети к порталу! Сейчас же! Мы разберемся!
Она, глядя на меня широко раскрытыми глазами, попятилась… Уперлась в подоконник, развернулась, вскочила на него и выпрыгнула, я только успел заметить, как за ее спиной распахиваются громадные кожистые крылья.
Свон пришел в себя быстрее меня — пнул ногой в живот, от чего я рухнул на спину, и тут же был вынужден откатиться в сторону, избегая добивающего удара. Лезвие все-таки задело меня вскользь, но я уже вскочил на ноги, а меч из браслета лежал в моей руке.
Наши лезвия встретились несколько раз, и каждый раз мое раненое плечо отзывалось болью. Учитывая, что это первое сражение с человеком, мне было трудно. Как бы я ни твердил «кначеты и люди одинаковые», я не мог их так воспринимать полностью, и атаковать человека для меня до недавних пор было чем-то недопустимым… В конце концов, никто восемь лет не готовил меня сражаться с людьми.
— Сдавайся! Без морочки тебе все равно не сбежать!
Он продолжал яростно атаковать, а в глазах светилось безумие.
— Ты забрал ее у меня! Она должна была быть моей!
Он уже совсем забыл о ненавистном блондине, которого мечтал уничтожить. Он был просто влюблен. Еще бы… Ее чары действовали.
Мы кружили, я боялся атаковать по-настоящему, боялся нанести серьезную рану, и при этом понимал — еще немного, и я окончательно выбьюсь из сил, и тогда…