Страница 19 из 30
Уже почти без надежды я открыл следующую коробку… И снова вернулся оптимизм, новая информация — это уже хорошо! На меня глазками-крестиками смотрела кукла со вшитыми в живот соломенными волосами. Рядом склянка с кровью, в которой виднелись те же волосы. Темный амулет, обвязанный, чем бы вы думали — волосами того же цвета… И еще куча разных штучек, способных, по словам деревенских знахарок, проклясть человека. Свон очень, очень сильно кого-то ненавидел. И, похоже, он наконец-то нашел по-настоящему действенный способ, а не мифологическую дичь, в которой, может, изначально и была правда, но которую исказили слухи.
Вот лучше бы он обратился к настоящей ведьме, чесслово…
Я оттащил найденную коробку в центр комнаты, где уже лежали находки товарищей: стопка изрисованных бумаг и любимое оружие убийц — стилет. Напасть из-за спины, уколоть и скрыться во тьме… Вот только использовать его Свон так и не решился. Еще бы, это ведь своими руками! А так — подумаешь, заклятье, это оно, это не ты… Тьфу.
Я поднял пачку бумаги, начал листать. На всех рисунках изображена казнь человека. Заколотый, зарубленный, повешенный, отравленный, сгорающий… Может, кому-то картины показались бы жуткими, но не мне. Слишком смешны непропорциональные тела, кривые линии — все это выглядело какой-то жалкой пародией… Гулиой, бог искусств, может быть, и одобрил мастерство перевоплощения, но это… Наткнувшись на очередного неловкого человечка, явно неспособного выжить с таким расположением костей и внутренних органов, который так наивно и мило смотрел на зрителя — и даже перерезанное горло не уменьшало ребяческой атмосферы, — я не выдержал и рассмеялся. Судя по возникшей тишине, на меня обернулись. Я замолчал, поднял голову. Судя по пристальным взглядам, им бы хотелось узнать объяснение — чего это я ржу над страшными картинками смертоубийств.
— Что? Он совсем не умеет рисовать! — Я отложил пачку бумаги, безуспешно пытаясь стереть улыбку с лица.
Кэллита ответ удовлетворил, а вот Верло глядел на меня с подозрением.
— Это не смешно! У нас там, по улице, бродит явный маньяк, у которого, возможно, в подчинении находится кначет!
— А я что, потому смеюсь? — Веселье сразу пропало. Боги, как можно быть таким занудой! — Если бы ты хоть немного разбирался в искусстве рисунка, тоже посмеялся бы.
— А ты что, разбираешься?
— Был у меня один знакомый художник… — Я махнул рукой. — Неважно. Давай работать дальше.
Не расскажешь же ему, в конце концов, что тот самый художник — кначет, который и меня приучал к прекрасному…
Верло заметил коробку, которую принес я, заглянул внутрь, воскликнул:
— Спорю на серебряник, что это волосы Лексера!
Я проследил за его взглядом.
— Мало, что ли, в городе людей со светлыми волосами? Блин, ты видел труп вообще? Кто станет так убивать того, кого ненавидит? Лексер был счастлив!
Верло покосился на меня, пробурчал что-то под нос и ушел копаться в свой угол. Кэллит тоже заглянул в коробку.
— Если у Свона проблемы с контролем морочки, она могла убить Лексера без приказа.
Я пожал плечами.
— Если целью Свона был кто-то другой — будет легче его найти, когда он придет убивать ее.
— Мы должны найти его раньше! — Верло не мог не обозначить очевидное.
— Было бы неплохо, — я равнодушно пожал плечами, — вот только как?
— Мда-а… — Товарищ устало потянулся в кресле платформы. — Насколько проще было уничтожать низших кначетов. Та пещера левинов, по пути в Ирамир… Дело на час. Ловить разумных куда сложнее!
Вспомнив то «дело», я помрачнел. Дураки… Могли бы уйти вглубь лесов, не тревожить людей, и элиторы бы разве что случайно на них наткнулись. Но нет… В своем мире кначеты привыкли питаться чистой энергией, источники которой легко найти. Здесь же их гораздо меньше, и, чтобы восполнять жизненную силу, приходится есть органику. Многие из кначетов распробовали мясо, в том числе мясо людей. Людское оружие практически неспособно причинить им вред, и кначеты почувствовали власть… И с ними, обезумевшими от пороков, практически невозможно договориться.
Поняв, что такими мыслями вгоню себя в печаль, я решил перейти к делу:
— Поехали к Дэнту. Возможно, удастся что-то из него вытянуть.
— Ну а какие еще варианты. — Верло вздохнул и подозрительно покосился на командира. — Вы ведь сказали бы, если бы были еще варианты, да?
— Конечно. — Крой не обернулся, тронув рычаги платформы. — Ждать, пока вы поймете, что на самом деле делать, — значит рисковать жизнями невинных, которых может убить морочка за это время.
Парень заметно приободрился, улыбнулся мне с сияющими глазами:
— Значит, пока мы все делаем правильно!
— Учитывая, что мы до сих пор так и не приблизились к поимке кначета, — так себе достижение, — фыркнул я.
— Ну, — неуверенно протянул товарищ, — мы по крайней мере выяснили, что Свон — не жертва, а маньяк. А так мы могли бы его найти, спасти от морочки и отпустить…
— Его бы все равно судили за изменничество.
— Ты же говорил, что там был кто-то еще! Может, это он призвал кначета.
Я снова фыркнул.
— Ты думаешь, Хранителям Чистоты много надо? Он находился в комнате во время вызова кначета. Раз находился, значит, знал, что там будет. Раз знал и никому не рассказал и не предотвратил — преступник. Всё — казнь!
— Да ладно, — Верло недоверчиво смотрел на меня, — так просто? У нас презумпция невиновности, между прочим! Мы же не какие-нибудь дикари с юга, из Ванделлы…
— Мне так говорили. — Я пожал плечами. — Хочешь, если кто-нибудь из изменников выживет, сходим посмотрим, как с ними обращаются Хранители?
Парень зыркнул на меня исподлобья, глянул на командира за поддержкой… Тот молчал — что, впрочем, ничего не значило. Обычно он не пытался вмешиваться в наши разговоры не по делу.
Так как на этот раз о нашем приезде никто не был предупрежден, у ворот нас встретил слуга и по просьбе провел к комнате Дэнта. На стук никто не отозвался. На третий раз я предложил выломать дверь, но тут показался хозяин особняка — на рукаве пятна от вина, волосы взлохмачены, взгляд лихорадочно блестит:
— Вы ищете моего сына? Он ушел почти сразу за вами и так и не возвращался.
— Твою мать! — выругался Верло, зло ударив кулаком о стену. — Какой же я дурак! Видел же, что с ним что-то не так. Нужно было сразу задержать его, надавить… Это моя вина…
Что за бред?.. Я с удивлением взглянул на парня, сочувственно улыбнулся:
— Как насчет ритуального самосожжения?
Товарищ выпрямился, воззрился на меня широко распахнутыми глазами.