Страница 12 из 30
Смертоносная красота
Двухэтажное здание с барельефными колоннами, узорчатыми окнами… Конечно, кто еще может позволить себе купить на черном рынке Книги Бездны? А вот и сам богатей — стоит у дверей, нетерпеливо переминается, глядя, как мы приближаемся. И давно он тут ждет? Страшно оставаться в доме? Координаторы сообщили, что кначет скрылся, но люди такие суеверные…
Как только мы подошли, аристократ поспешил заверить Кроя, даже не подумав поздороваться — скорее от страха, чем от невежества:
— Мы ничего не трогали, как нам и сказали! Прошу вас, следуйте за мной!
Провожает лично, не просит слуг. Лебезит… Еще бы. В его доме призвали кначета. Хранители Чистоты могут вот-вот появиться на пороге, и тогда ему мало не покажется… Особенно, если он виновен, если это он купил, как они называют,
Богатей обратился к элиторам, когда нашел труп дома. Рассказал все как есть, честно и откровенно. В академии говорили, что это редкий случай — обычно, боясь гонений, все пытаются скрыть следы преступления. То ли этому хватило ума понять, что рано или поздно все равно узнают и найдут и лучше признаться самому — больше шансов на оправдательный приговор, — то ли он просто честный… Ха, Силь, ты сам-то в это веришь? Богатство и честность трудносовместимые вещи.
Боковым зрением я заметил, как Верло восхищенно вертит головой. Ну да, откуда простому парнишке бывать раньше в таких домах? Ничего, скоро привыкнет.
Поднявшись на второй этаж по алому ковру, лежащему на мраморных ступеньках, мужчина остановился у одной из дверей, распахнул, приглашая, а сам остался снаружи.
Кэллит прошел внутрь, взглянул на нас, замерших на пороге:
— Приступайте к осмотру.
Мы вошли следом, огляделись. Под потолком витает дым от ароматических палочек. Окна завешены толстым тюлем, расшитым золотой нитью, на стенах темных оттенков картины — преимущественно море и лесные пейзажи, в углу большой шкаф, дверцы распахнуты, на полу валяется одежда — кто-то здесь рылся. Одежда кначетов непривычна для нашего мира, этот, видимо, искал что-то подходящее для маскировки… Пока я раздумывал, что призванный мог выбрать, Верло во все глаза пялился на труп, лежащий на кровати, устланной атласными тканями, — молодой человек смотрел в потолок, на губах застыла счастливая улыбка, на шее — следы ладоней. Светлые волосы разметаны по одной из многочисленных подушек. Кое-как новоиспеченный потерянный стажер оторвал взгляд от мертвеца, перевел на круг призыва в углу…
Подавив насмешливую улыбку, я подошел к телу, осмотрел. Никаких следов магии.
Отвернувшись, я наткнулся на взгляд Кэллита, замершего у двери. Он пристально следил за нашими действиями.
— Что, теперь мы будем делать всю вашу работу? — ядовитая реплика вырвалась прежде, чем я успел прикусить язык.
Верло, рассматривающий руны, повернулся, с любопытством взглянул на меня и на командира. Тот ничуть не смутился, смотрел на меня, как всегда, спокойно и прохладно:
— А ты не хочешь научиться делать
Туше. Ведь как раз первой моей мыслью было, что такой знаменитый элитор не даст нам поработать… Но сдаваться совершенно не хотелось.
— Это не значит, что вы теперь можете вообще ничего не делать.
— С начала нашего расследования прошла пара минут. Может, подождешь хотя бы день, прежде чем делать выводы?
Дважды туше! Я окончательно смутился, деланно равнодушно пожал плечами и снова огляделся. Никаких следов борьбы. Никаких ран. Ничего интересного, только круг…
Я подошел к Верло. В углу, рядом с отогнутым ковром, лежат пустая банка с чем-то красным — кровь? — и листок старой бумаги со схемой призыва. По краю круга свечи и ароматные палочки — уже почти все выгорели, потухли, но все еще источают приятный цветочный аромат, хотя лично мне слишком бьет в нос.
Между двумя багряными кольцами светятся руны, а в центре чернеет портал, похожий на водную гладь, испускающую туман. Символы кажутся такими знакомыми, родными… Я не знал, что значит каждая из них, но интуитивно чувствовал их,
Голос Кэллита прервал поток мыслей:
— Вердикт?
Верло глянул на меня и, увидев, что я не собираюсь отвечать, выпрямился:
— Портал нарисован кровью, а значит, призван кначет с большим магическим потенциалом и опаснее обычного. Судя по размеру круга, один, — я с некоторым удивленным любопытством наблюдал за серьезным, сосредоточенным лицом товарища — слишком уж привык к его лихому раздолбайскому виду. — Судя по… — парень было взглянул на труп, но тут же отвернулся, прокашлялся, возвращая голосу твердость, — судя по выражению лица покойного, это морок. — После короткой паузы он поправился: — Морочка, точнее, жертва ведь парень…
А вот это заблуждение всегда было забавно слышать. Даже элиторы считали, что магия мороков сильнее действует на противоположный пол. Тут легко ошибиться, когда думаешь, что эти кначеты созданы для сексуального наслаждения. В своем мире, Бездне, как его называют люди, или Олокузе, как его называют кначеты, мороки в основном действительно занимались «околодосугом», но секс был, прямо так скажем, далеко не главным — куда важнее беседы, разговоры. Местное название мороков не подразумевало ничего, связанного с обманом. Там их называли «лучан». Они помогали кначетам разобраться в себе, своих проблемах, найти решение, преимущественно занимаясь только тем, что задавали вопросы и находили какие-то нужные слова, которые клиенту было нужно услышать. Спорить, я, конечно, не буду, все равно не докажу, но есть то, что я возразить могу:
— Может, ему нравились парни.
Товарищ взглянул на меня:
— Если это аристократ, то сразу извращенец?
Я фыркнул:
— Извращение это только для бедняков, которым, чтобы выжить, нужно плодиться, чтобы дети помогали по хозяйству. Для тех, кто может себе позволить любовь, а не расчет, — это норма.
Крой постарался вернуть беседу к делу:
— Это все?
Верло нахмурился, задумался, неуверенно пробормотал:
— Все вроде…
Похоже, чувствует себя как на экзамене. Я хмыкнул, особо не скрывая удовольствия от созерцания его неловкости. Парень покосился на меня, снова нахмурился и принялся усердно изучать носки сапог.