Доктор - 1

— Куда ж я денусь от такого напора, — бормочу.

— Лен, так ты чё, ты сегодня опять не домой? После смены? — почему-то волнуется Асель.

— Эм-м-м… Как бы это поделикатнее, — трёт нос Лена. — Ася, в общем, я переехала к мелкому.

Не понимаю, что происходит, но по Аселе видно, что для неё это очень неприятно. В слёзы она не кидается, но не нужно быть эмпатом, чтоб увидеть резкий провал чуть не в депрессию.

Я понимаю, что я чего-то не понимаю, потому встаю, беру Асель за ладонь, смотрю в глаза и спрашиваю:

— А в чём проблема? Что не так? Она — взрослая девочка, это же нормально. ТЕБЯ что расстраивает?

— Э, Мелкий, а ну убрал руки! — Лена отрывает мою руку от Аселиной и смешно толкает животом на шаг назад. — Ася, я расскажу ему?

— Давай, — в полупрострации соглашается Асель.

— В общем, Аселе тут местами негде жить. Раньше было. Здесь — это в этом городе. По ряду карьерных, материальных и визовых вопросов, эту работу она оставить не может. И ещё какое-то время не сможет, даже если её книгу в Китае издадут и все деньги принесут ей, перевязав верёвочкой. С института, когда я загуляла в процессе развода, меня колбасило и штормило серьёзно. Как-нибудь расскажу, что я на том этапе перепробовала, в общем, вспоминать не охота. Неприятный период, чего уж. Я ж тогда ушла в академку и со связи. У всех одногрупников резко сократился доступ к возможностям моих родителей — я ж с горизонта испарилась. Оказалось, что это было главной причиной нашего общения, мои родители, в смысле. Из всей группы только Асель не перестала со мной общаться. Ну и на каком-то этапе помогла выйти из той психологической жопы, в которую я сама себя чуть не загнала.

— Потом вышло так что мне негде было жить, — подключается успокоившаяся Асель. — А у Ленки — огромный домина, ещё флигель. Их там всего трое.

— Пятеро с собаками, — говорит Лена, впиваясь зубами в оставшийся кусок колбасы.

— В общем, когда гудели по клубам, боулингам, всё такое, мы часто к Ленке ехали ночевать: места много, комнат — как в замке, и намного лучше, чем в общаге. Где или воды нет, или света, или пьяные крики всю ночь.

— Да-а-а. В общем, Ассоль стала жить у меня. Ну и нас обеих это более чем устраивает. А сейчас, когда я у тебя зависла, она мне уже два дня телефон обрывает.

— Лен, ну как я дальше могу жить у тебя, если ты сама там не живешь?! Твои родители — чудесные люди!.. — Асель начинает фразу, но не заканчивает.

— Они очень тебя любят! — Перебивает её Лена.

— В общем, мне неудобно жить с Лениными родителями, если её нет рядом. А я за эти годы привыкла, — тяжело вздыхает Асель.

— Мать, а я-то думаю! С чего это ты о моём моральном облике так озаботилась за эти дни?! — подозрительно косится Лена на Асель.

— Так а как я тебе могу объяснить, если ты даже носа не показываешь? Не по телефону же? Лен, я съезжаю от твоих родителей. Если ты переехала, — убитым голосом заканчивает Асель.

— Вот Мелкий. Это и есть проблема. У неё сейчас из её доходов — только зарплата. Тут. На неё квартиру не поснимаешь.

— Ну, есть служебное общежитие, — без энтузиазма бросает Асель.

— Так, всем стоп. — Решаю я прервать неконструктивный брифинг. — Лен, вы давно живёте вместе, вернее жили. Сейчас ты у меня, поэтому Аселе негде жить? Я правильно понял?

— Всё точно, — вместо Лены отвечает Асель.

— Лен, так у нас же есть ещё одна комната и квартира.

— Где? — широко открывает глаза Лена.

— Ну где я живу — там две квартиры. А-а-а, я тебе не объяснял. У нас с родителями всегда было две однокомнатных рядом на лестничной клетке. Родители и сестра уехали — ты в курсе. Мне одному столько много. Две кухни — точно перебор. Поэтому мы сделали небольшой ремонт: квартиры соединили дверью изнутри, лишнюю кухню переоборудовали во вторую комнату, а последняя комната второй квартиры — за шкафом в коридоре: ну, мне такая площадь не нужна. Чтоб пыль не летела, я там всё законсервировал, запечатал и на дверь шкаф поставил. Мне туда вообще ходить незачем. Ну, типа резервного помещения. Там, кстати, и второй санузел же — ванна, туалет.

— Да ты полон сюрпризов, мой маленький рыцарь, — подозрительно прищуривается Лена, подходя ко мне и садясь мне на колени верхом. И жёстко фиксируя меня на стуле так, что я даже не могу пикнуть. — Что ты ещё не рассказал своей половине?

— Да я не скрывал. Просто к слову не пришлось. Ну ты у себя дома часто ведёшь гостей по кладовкам, сараям и другим техническим помещениям?

— Мда, логично. Отмазался, — слезает с меня Лена. — А то я уже подумала… Ассоль, что скажешь? — И, не слушая, что ответит Асель, продолжает, — У Мелкого — классно. Уютно, чисто, мебель и обстановка даже мне нравятся. Питание — пятиразовое, если он выходной, и трёхразовое — когда он тренируется или работает. Мелкий, что у нас будет на завтрак сегодня, как вернёмся?

— Ещё не думал. Наверное, лоббио, жареный рис с овощами, пара салатов. Куриное филе в соусе ещё, чтоб быстрее.

— Вооот! — подымает палец Лена. — Асель, в общем, наша семья тебя приглашает, хе-хе. Оказывается, у нас ещё комната, вторая ванна и второй сортир есть… а я и не знала…

— Даже не знаю. Не удобно. — серьёзно сомневается Асель.

Лене, судя по её виду, надоедает кого-то уговаривать и уламывать после смены и она завершает уже без шуток:

— Ася, у тебя есть более близкий человек, чем я?

— Ну, ты же знаешь…

— Вот. А у меня теперь — Мелкий такой же близкий. Когда я говорю — я говорю от нас обоих. Тем более, всё при нём происходит и он сам предложил. Нас ты ни капли не стеснишь, более того, я там даже не подозревала про эту вторую жилплощадь до этого момента. Если мы с тобой — родные люди, ты должна воспринимать всерьёз и моих родных людей?

— О-о-о. Опять эти психологические манипуляции, — кажется, оттаивает Асель. Поскольку перестаёт депрессировать и о чем-то задумывается.

— Нет. Просто логика, — отсекает Лена. — Жду ответ.

— Ну должна…

— Ну вот и воспринимай. Мелкий — тоже мой родной человек. Теперь. — И далее — обращаясь ко мне. — Мелкий, Асель — мой второй родной человек, нууу, не считая родителей, но о родне не будем. Живём ведь вместе мы, а не родня. Так, родня моя! Оба! Итожу: после смены едем к нам с Мелким — двигаем этот шкаф, наводим порядок и заселяем Аселю.

— Там и свой независимый выход есть, — говорю. — На ту же лестничную площадку. Получается, там только кухни нет. Но кухня есть у нас, в общем, разберёмся.

— Мда… Какая-то казахская семья получается… — бормочет Асель, но уже без трагизма в голосе.

— Это как? — неподдельно интересуюсь.

— НУ у нас же помногу детей в семьях. Например, у моей бабушки по маме — пятеро братьев и сестёр. У дедушки — четверо. У мамы и папы — по трое братьев и сестёр. И так далее. Когда мы все вместе собираемся, это сто двадцать человек только до троюродных. К моим родителям, например, запросто может приехать внук сестры бабушки — поступать в институт. Конечно, никакого общежития, живёт только у нас. Если он срежется — слава Аллаху. Но если он поступит — он все пять лет живёт с нами в доме. Другой вариант даже не рассматривается, просто общество не поймёт.

— А если он на третьем курсе женится? — мне становится ещё интереснее, чем вначале.

Лена в этом моменте разговора начинает истерически ржать: видимо, напряжение после смены плюс она уже знает что-то, чего не знаю я.

— В идеале, должен искать себе жилье. И как кормить. Но часто — приводит жену прямо сюда. Например, со мной мой троюродный брат так два года и жил с женой.